…словно пытался навести порядок хотя бы в этой мелочи.
И вдруг эта россыпь сахара вывела его из себя почти сильнее, чем вчерашний скандал.
— Похвально, — произнёс он глухо, не глядя на Оксану. — Только делать это нужно было до того, как деньги ушли.
Она молча кивнула.
— Понимаю.
В маршрутке они сели порознь, будто между ними лежала невидимая граница. Олег держал на коленях папку с документами, время от времени проверяя, на месте ли лист с распечаткой перевода. Оксана смотрела в окно: апрель был серым, лужи отражали аптечные вывески и яркие киоски с шаурмой, а город казался равнодушным к их внутреннему раздраю.
Ресторан находился в торговом центре у трассы. Внутри — тяжёлые золотистые портьеры, псевдомраморные колонны, блеск люстр, старательно изображающих роскошь. У входа смешались запахи кофе, поджаренного лука и мокрых ковровых дорожек.
Юлия и Дмитро уже стояли возле стойки администратора. Дмитро, высокий, в тёмной куртке, нервно комкал бейсболку и выглядел так, будто за ночь на него обрушили слишком много неприятных новостей.
— Олег, я правда ничего не знал, — начал он без предисловий. — Мне сказали, что помогают родители и сестра. Если бы я понимал, откуда сумма…
— Сейчас не время для «если бы», — оборвал его Олег. — Давайте говорить конкретно.
Администратор — женщина с аккуратным каре и уставшим взглядом — принесла договор. Выяснилось, что при подаче заявления сегодня часть средств вернут, но удержат внушительный штраф.
Когда прозвучала цифра, Юлия побледнела. Дмитро сжал её пальцы. Оксана вчитывалась в строки договора так, словно под каждой из них стояла её личная подпись.
— Пишите отказ, — твёрдо сказал Олег. — Банкет можно устроить где угодно — хоть в кафе у дома. Но чужой первый взнос нельзя просто съесть за вечер под музыку.
Юлия всхлипнула, но спорить не стала. Дмитро попросил бланк.
И в этот момент появилась Тетяна. Она вошла стремительно — в пальто цвета тёмной вишни, с туго собранным пучком и выражением заранее оскорблённого человека.
— Что здесь происходит? — резко спросила она. — Юля, отойди.
— Мам, мы оформляем возврат, — тихо ответила Юлия.
— Ты в своём уме? Людей уже пригласили, зал забронирован, аванс внесён! Хочешь выставить нас посмешищем?
— Я не хочу выглядеть смешно за чужой счёт, — еле слышно произнесла Юлия.
Тетяна резко повернулась к Оксане.
— Довольна? Муж тебя прижал — и ты сестру подставила.
Оксана побледнела, но взгляда не отвела.
— Это я её подставила, когда перевела деньги. И ты — когда объявила всем про общий подарок.
— Я для вас всю жизнь старалась!
— А я всю жизнь потом расплачивалась, — ответила Оксана жёстко, без привычной мягкости.
Слова прозвучали грубо, но в них была правда, которую она годами проглатывала вместе с чаем на маминых кухнях. Олег стоял рядом и не вмешивался.
Тетяна на секунду растерялась. Затем достала телефон.
— Сейчас позвоню Галине. Пусть хоть кто-то разумный вам объяснит.
Оксана шагнула ближе и накрыла ладонью материнский телефон.
— Позвонишь — я разошлю всем выписку из банка. И напишу, что деньги Олега переведены без его согласия. Хочешь обсуждений? Они будут.
Тетяна медленно опустила руку. В её лице появилась не обида — злость человека, лишённого привычного рычага давления.
— Ты стала чужой, — сказала она холодно.
Оксана сглотнула.
— Я стала женой. Просто слишком поздно это поняла.
Эта фраза неожиданно задела Олега. Она не сгладила вчерашний холод, но попала точно в него.
Заявление приняли. Часть суммы обещали вернуть в течение десяти рабочих дней. Остальное — штраф, оплаченные украшения и услуги — фактически пропало.
На улице Юлия плакала у урны. Дмитро обнимал её и шептал, что они распишутся скромно, без позолоты и пафоса. Олег достал заранее подготовленный лист и коротко написал расписку: кто, кому и сколько должен, сроки и график возврата.
Юлия подписала не раздумывая. Дмитро попросил добавить, что берёт на себя половину долга. И впервые за сутки Олег посмотрел на него без раздражения.
Тетяна уехала, хлопнув дверью такси. Даже не попрощалась.
Домой Олег и Оксана шли пешком от остановки. Было сыро, ветер гнал по асфальту пустой чек, у подъезда дворник скрёб лопатой остатки зимнего песка.
— Я верну свою часть сама, — сказала Оксана уже на третьем этаже. — Не за счёт Юли. Нашла покупателя на браслет. И в цветочном магазине возьму больше смен. Понимаю, что быстро не получится.
Олег вставил ключ в замок, но задержался.
— Ты понимаешь, что дело уже не только в деньгах?
— Понимаю.
— Я не хочу жить так, чтобы один звонок твоей мамы перечёркивал наши решения.
— Я тоже этого не хочу.
В квартире пахло вчерашним борщом и влажной обувью. Всё было как обычно, но привычная жизнь теперь казалась хрупкой, как чашка с трещиной.
Вечером Оксана сама выложила на стол банковские карты, блокнот и телефон. Показала все счета, подработки, рассрочку за старый ноутбук и даже мелкие долги подруге.
— Не требую, чтобы ты сразу поверил, — сказала она спокойно. — Буду показывать каждое движение по деньгам. Общий счёт закроем, пока ты не решишь иначе.
Олег смотрел на цифры. Колкость вертелась на языке, но он устал от ядовитых фраз.
— Я отменил бронь квартиры, — сказал он. — Потеряем задаток, но это меньше, чем могли. Новую будем искать, когда восстановим сумму и когда я буду уверен, что решения принимаем вдвоём.
Оксана опустила глаза.
— Хорошо.
— И ещё. Если твоя мама приходит сюда распоряжаться — я выхожу из разговора или прошу её уйти. Ты выбираешь, где твоё место.
Она кивнула.
— Рядом с тобой. Если начну снова «скатываться» — скажи прямо. Я иногда не замечаю, как превращаюсь рядом с ней в ребёнка.
Олег провёл рукой по лицу. Ему не хотелось быть ни надзирателем, ни спасателем. Он просто хотел быть мужем, который уверен, что за его спиной не продают их общую мечту частями.
Через неделю пришёл частичный возврат от ресторана. Юлия перевела первую сумму по расписке и написала Оксане: «Спасибо, что остановила. Иначе я бы всю жизнь вспоминала этот банкет с тошнотой».
Оксана показала сообщение Олегу. Он прочитал, вернул телефон и ничего не сказал. Зато вечером сам достал из морозилки курицу и сварил суп на два дня — экономить теперь предстояло по-настоящему.
Тетяна молчала пять дней. На шестой позвонила и сухо сообщила, что у неё поднялось давление, а дочери, видимо, стали чужими людьми.
Оксана сидела на кухне, слушала, и Олег видел, как белеют её пальцы. Раньше она бы уже вызывала такси, хватала деньги из заначки.
— Мам, если плохо — вызывай врача, — сказала она ровно. — Я приеду завтра после работы, привезу продукты. Деньги обсуждать не буду.
В трубке что-то раздражённо зашуршало. Оксана дослушала до конца и отключила звонок.
— Она сказала, что я бессердечная.
Олег поставил перед ней чашку крепкого чая. Почти чёрного.
— Поедешь завтра? — спросил он.
— Поеду. С продуктами. Но без конверта.
