Ольга закрыла глаза.
Фрагменты событий — поездки в Каролино-Бугаз, внезапное исчезновение связи и странное молчание свекрови — начали складываться в единую картину. — Ольга, я испугался! — голос Алексея дрогнул, в нем прорезались нотки паники. — Я ужасно боялся, что ты не поверишь!
Что ты решишь, будто я изменял тебе уже после свадьбы.
Ты же настолько решительна, что сразу подала бы на развод.
Я не хотел тебя потерять!
Поэтому я… я решил забирать его на выходные.
А родители… они увидели внука и согласились помочь.
Ольга медленно осмотрела двор.
Идеально подстриженные кусты.
Определённо ухоженные грядки.
Свекровь, нервно сжимающая край куртки.
Торт «Эстерхази» на столе.
И тут на неё нахлынуло.
Не болезненное чувство предательства — она была взрослой женщиной, понимала, что во время тех двух месяцев разлуки они формально были свободны, как бы ни ранило это её гордость.
Её охватило осознание масштаба измены, которая происходила здесь и сейчас.
В настоящем времени. — Год, — тихо, но отчётливо произнесла она, заставив Алексея вздрогнуть. — Целых двенадцать месяцев ты смотрел мне в глаза.
Мы обсуждали, куда отдать Дениса на плавание.
А затем ты собирал сумку и ехал сюда.
Чтобы сыграть роль идеального отца.
А вы… — взгляд её устремился на свекровь. — Вы передавали мне банки с вареньем, улыбались, заботились о моём здоровье.
Зная, что за вашей спиной скрывается ещё один ребёнок.
Зная, что меня выставляют наивной и беспомощной дурой! — Ольгочка, ради семьи же… — пробормотала Нина Ивановна. — Мы старались сохранить твой покой! — Мой покой?!
Вы берегли трусость своего сына! — сорвалась на крик Ольга.
Она резко повернулась. — К моему возвращению в Винницу твоих вещей в квартире не должно быть.
Почти бегом она направилась к машине Лены.
Следующие месяцы пролетели для Ольги словно в тумане.
Острая боль сменилась глухой, ноющей пустотой.
В тот же день Алексей съехал.
Он снял небольшую двушку на окраине жилого района.
И, к удивлению Ольги, его поведение было совсем иным, чем она ожидала.
Он не прерывал связь с ней.
Не стоял под окнами с огромными букетами, умоляя прощения на коленях.
Не пытался вызвать жалость.
Он просто начал действовать.
Впервые за долгое время — поступать как взрослый мужчина.
Когда Нина Ивановна стала звонить Ольге с длинными утомительными монологами о том, что «женская мудрость — это умение прощать» и «ребёнку нужен отец», Алексей остановил это на корню.
Ольге пришло от него короткое сообщение: «Я запретил матери звонить тебе.
Никто не вправе давить на тебя или обвинять.
То, что наша семья разрушена — исключительно моя вина.
Я оказался слабаком.
Прости, если сможешь».
Это было искренне.
Он принял вину на себя и защитил её границы.
Ольга это оценила.
Кроме того, он перестал скрывать старшего сына.
Тайные встречи за дачным забором остались в прошлом.
Алексей договорился с мамой Михаила о нормальном графике встреч.
Теперь они проводили выходные в Виннице.
Посещали кинотеатр, спортивные площадки, пиццерии.
Алексей больше не оглядывался, боясь быть разоблаченным.
Самым трудным было объяснить всё Денису.
