Ольга с усилием захлопнула дверцу старенькой «Таврии» подруги и, испытывая лёгкое волнение, прижала к груди тяжёлую коробку с тортом.
На заднем сиденье, беззаботно болтая ногами в ярких кроссовках, весело разговаривал пятилетний Денис. — Лена, прости, что я выдернула тебя в твой единственный заслуженный выходной, — с тяжёлым вздохом произнесла Ольга. — У меня в понедельник сдача годового отчёта по закупкам.
Если я не успею свести цифры к утру, начальство меня просто растерзает.
А эта проклятая синяя папка с оригиналами договоров осталась в багажнике у Алексея.
Людмила, ловко выруливая на загородную трассу, лишь махнула рукой: — Да брось, мне несложно.
Заодно и воздухом подышим.
Но твой муж, конечно, особенный.
В двадцать первом веке уезжать туда, где телефон превращается в бесполезный кусок пластика… — Вот именно.
Я ему с утра звонила раз десять — «абонент вне зоны».
Ольга устало провела рукой по вискам.
Раздражение, которое накапливалось с самого утра, пульсировало где-то в затылке.
Её муж, Алексей, действительно находился вне зоны покрытия.
Как и каждую неделю в течение прошлого года.
Их брак длился семь лет, и если бы Ольгу попросили описать семейную жизнь одним словом, она выбрала бы «стабильность».
Алексей был из тех мужчин, за которыми чувствуешь себя защищённой как за каменной стеной.
Надёжный, предсказуемый, любящий отец для Дениса.
Никаких подозрительных задержек на работе, никаких запароленных телефонов.
Зарплата — в дом, выходные — с семьёй.
По крайней мере, так было раньше.
Около полутора лет назад в Алексее пробудилась страсть к огородничеству.
Каждую пятницу, едва успев поужинать, он собирал спортивную сумку, клал в багажник какие-то стройматериалы или удобрения и отправлялся за сорок километров от Винницы, к родителям в Каролино-Бугаз.
Сначала он настойчиво приглашал Ольгу ехать с ним.
Однако она, уставшая после тяжёлой рабочей недели, упорно отказывалась.
Выходные на шести сотках под пристальным, оценивающим взглядом свекрови Нины Ивановны не казались ей отдыхом. — Алексей, давай будем реалистами, — просила она, когда муж вновь стоял в коридоре с сумкой. — Я всю неделю провела перед монитором.
Хочется в субботу выспаться, сходить с Денисом в парк, просто полежать с книгой.
А у твоей мамы шаг влево, шаг вправо — словно приговор.
То я грядки не так полю, то чайник не там поставила.
Езжай один, помоги им, если нужно.
Спустя полгода Алексей перестал настаивать.
И, признаться, Ольгу такой расклад вполне устраивал.
У неё появились тихие, спокойные выходные для себя.
Единственным минусом была связь.
Дачный участок свекрови располагался в какой‑то аномальной низине.
Дозвониться туда было невозможно.
Алексей звонил сам — вечером в субботу, уходя на пригорок, чтобы поймать хоть одну полоску сети, быстро докладывал: «Все отлично, целую, завтра буду».
И Ольга спокойно ложилась спать. «Но эта глушь сейчас меня доконает», — раздражённо подумала она, чувствуя, как торт на коленях начинает таять от жара печки в салоне.
Этот дорогущий «Эстерхази» она купила по дороге исключительно из соображений вежливости.
Прийти к свекрам без предупреждения, с пустыми руками и оторвать сына от «важных» сельскохозяйственных дел — Нина Ивановна не простила бы.
— Приехали, — Люда остановила машину у знакомого зелёного забора из профнастила.
Ольга вышла из автомобиля, поправила куртку, взяла торт и, придерживая Дениса за руку, толкнула тяжёлую калитку.
На дворе царила тишина и умиротворение.
В воздухе витал запах жжёных листьев и сырой земли.
Нина Ивановна в старой болоневой куртке и резиновых галошах возилась у клумбы возле крыльца, аккуратно подрезая высохшие кусты.
На деревянных ступеньках сидел Алексей.
Он был в старом, растянутом свитере.
В руках держал отвертку и сосредоточенно прикручивал колесо к большому пластиковому трактору.
Рядом с ним, плотно прижавшись плечом к его руке, сидел мальчик около семи лет.
Темноволосый, в синей куртке, он увлечённо подавал Алексею винтики.
Гравий поскрипывал под ногами Ольги.
Алексей поднял голову.
Мальчик тоже оглянулся.
В этот самый момент для Ольги остановилось время.
