Риелтор стоял на веранде с папкой в руках, а я наблюдала за ним, размышляя: а не успел ли он уже мысленно распорядиться своей комиссией?
Судя по дорогим часам, уверенной улыбке и начищенным ботинкам — явно успел.
И не один раз.
На отпуск и новый костюм. – Добрый день, – протянул он руку. – Игорь, агентство «Новый дом».
У меня назначена встреча на два часа, по поводу оценки дома.
Я не пожала руку.
Просто стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди.
Сзади доносились шаги мужа.
Андрей спускался по лестнице, и каждая ступенька скрипела так, будто дом пытался предупредить меня: готовься, сейчас всё начнётся.
Всего несколько дней назад всё было иначе.
Мы ужинали на кухне — той самой, которую я сама проектировала, выбирая каждую плитку.
Три недели я моталась по строительным рынкам в поисках нужного оттенка — не белого, не бежевого, а цвета топлёного молока.
Продавцы с недоверием крутили пальцем у виска.
Но я всё же нашла нужное — в маленьком магазинчике на окраине.
Дом я приобрела семь лет назад, незадолго до свадьбы.
На деньги, которые копила с восемнадцати лет, когда ушла из родительского дома с одной сумкой.
Родители не были плохими.
Отец трудился на железной дороге, пропадал по суткам, мать — в регистратуре поликлиники, постоянно уставшая.
Когда я объявила о переезде, они пожали плечами: «Ну, давай».
Сначала я работала помощником ветеринара за копейки.
Зарплата была смешной, но я откладывала с каждой получки — сначала по тысяче, потом по пять.
Жила в коммуналке, ела макароны с сосисками.
Цель была одна — собственный угол.
Потом устроилась в сеть зоомагазинов.
Работала по двенадцать часов в день.
К двадцати семи годам стала региональным менеджером.
Служебная машина, командировки, встречи с владельцами сети.
И счет в банке — достаточный для первого взноса по ипотеке.
Андрея я полюбила не за деньги.
Он был добрым — по-настоящему, а не для показухи.
Умел слушать так, что хотелось рассказывать ему всё.
Семь лет я выплачивала ипотеку за дом.
Одна.
Сорок две тысячи в месяц.
У Андрея есть сестра Ольга.
Она старше на пять лет, по её мнению умнее на двадцать и абсолютно уверена, что мир вращается вокруг её проблем.
Жила в областном центре, в съёмной двушке с мужем Сергеем и двумя детьми.
При каждой встрече жаловалась на соседей сверху, снизу, слева и справа.
Все они почему-то были виноваты в том, что её жизнь не складывалась.
Сергей работал охранником в торговом центре.
Молчаливый мужчина с усталым взглядом человека, который давно перестал спорить.
Я никогда не слышала, чтобы он говорил больше трёх слов подряд.
Ольга трудилась менеджером в турагентстве, но подавала это так, будто ежедневно пашет: – Ты не представляешь, какая у нас нагрузка!
Сегодня сорок звонков до обеда.
Сорок!
Раньше мы виделись редко — на праздниках, днях рождения свекрови.
Ольга приезжала, осматривала дом пристальным взглядом, трогала шторы, заглядывала в шкафы и цокала языком: – Ну, неплохо живёте.
Сколько тут квадратов?
Сто двадцать?
А мы всё никак своё не можем купить.
В её голосе звучало не «когда-нибудь будет», а «почему у вас есть, а у нас нет?» Но в тот вечер Ольга позвонила не с поздравлениями.
Андрей беседовал с ней на кухне, а я мыла посуду.
Он не понижая голоса — наверное, полагал, что я не услышу из-за шума воды. – Да, Оль, я понимаю…
Нет, подожди…
Да я понимаю, что вам тяжело…
Его голос звучал виновато, как будто он оправдывался, почти детски. – Ладно, – сказал он наконец. – Поговорю с Тамарой.
Положил телефон и долго смотрел в окно, на яблоню, которую я посадила в первый год после покупки. – Что случилось? – Ольга. – Он потёр переносицу — этот жест всегда означал разговор с сестрой. – У них проблемы.
Сергея сокращают.
Хозяин квартиры повышает аренду.
Они не справятся. – И что ты предлагаешь? – Может, мы могли бы им помочь?
На первый взнос по ипотеке.
Я села.
Первый взнос — минимум два миллиона. – У нас таких денег нет. – Знаю.
Поэтому она предложила… вариант. – Какой? – Продать дом.
