Или она молчит и радуется, что муж приобретает маме квартиру в новостройке, пока мы живём с этим старым краном?
В кухне прозвенел чайник, который Алексей нечаянно уронил на плиту.
Он выглянул в дверной проём, бледный как полотно. — Ты… ты лазила в моих документах? — с трудом произнёс он. — Ох, какая шустрая, — Тамара Ивановна даже бровью не повела.
Опытный боец, её так просто не возьмёшь. — Да хоть бы и квартиру, дорогуша!
Сын заботится о матери.
Это нормально.
Это по-христиански.
А ты кто такая, чтобы считать его деньги?
Ты его жена, твоя обязанность — поддерживать мужа в его благородных стремлениях, а не шпионить. — Его деньги? — рассмеялась Ирина. — Тамара Ивановна, вы забываете, что я зарабатываю больше Алексея?
И что все эти годы мы жили на мою зарплату, а его — «копили».
Оказывается, мы копили на ваше благополучие. — И правильно делали! — свекровь отстучала ладонью по подлокотнику. — Квартира останется в семье.
А ты сегодня жена, а завтра — никто.
Статистику разводов видела?
Алексей перестраховался.
Умный парень.
Я его правильно воспитывала.
Нечего всё на женщин списывать, вы народ ненадёжный.
Алексей вошёл в комнату, стараясь держаться ближе к маме. — Ирин, зачем ты начинаешь? — жалобно протянул он. — Мама права.
Эта квартира — наша подушка безопасности.
Просто оформлена на маму, чтобы… ну, чтобы налоговая не придиралась.
Пойми, я о нас думал! — О нас? — Ирина подошла к столу, открыла ноутбук и показала им его экран. — Вот платёжка.
Ты внёс первый взнос неделю назад.
Именно в тот день, когда ты сказал, что у нас нет денег на платного врача для МЕНЯ.
Помнишь?
У меня болел бок, я просила три тысячи на УЗИ.
Ты сказал: «Потерпи до зарплаты, выпей но-шпу».
А сам пошёл и оплатил маме бетонную коробку. — Потому что ты симулянтка! — резко прервала Тамара Ивановна. — У тебя вечно что-то болит.
Молодая кобыла, работать на тебе надо.
А у меня, между прочим, давление!
Мне нужен покой и уверенность в завтрашнем дне.
Сын обеспечил мать жильём — ему памятник ставить надо, а не пилить! — Вот и ставьте, — спокойно сказала Ирина. — Ставьте ему памятник.
Хоть из золота, хоть из того бетона, что вы купили.
Только без меня.
Она направилась в спальню и взяла чемодан. — Куда собралась? — испуганно окликнул Алексей, следуя за ней. — Ирин, не глупи!
Ну, погорячились, бывает.
Хочешь, я перепишу эту квартиру на нас?
Ну, долю дам?
Мама согласится, правда, мам? — Да щас! — донёсся голос из гостиной. — Ещё чего!
Чтобы она при разводе половину оттяпала?
Шиш ей с маслом!
Пусть сначала родит, воспитает, пуд соли съест, тогда посмотрим.
Ирина метала вещи в чемодан, не глядя.
Слёзы душили её, но она не позволяла им вылиться наружу.
Не при них.
Не при этой женщине, которая сожрала их брак, словно саранча, и не при этом мужчине, который оказался пустышкой. — Алексей, — сказала она, застегивая молнию. — Ты можешь не стараться.
Я ухожу не просто так.
Я подаю на раздел имущества. — На какой раздел? — свекровь появилась в дверях спальни, лицо её покраснело. — Квартира на мне!
Дача на мне!
У Алексея ничего нет, он гол как сокол!
Что ты собираешься делить, бесстыжая?
Ирина выпрямилась и взглянула на них с жалостью. — Вы правда думаете, что я такая дура?
Алексей, ты всю оплату проводил со своей карты.
Переводы шли с твоего счёта застройщику.
Это общие средства, потраченные без согласия супруга на нужды третьих лиц.
Любой суд признает это растратой семейного бюджета.
Я заберу половину всего, что вложил.
А ещё потребую компенсацию за кредит на машину, который платила одна.
Лицо Тамары Ивановны покраснело пятнами.
Она схватилась за сердце. — Алексей! — вскрикнула она. — Она нас обокрасть хочет!
Змею приютили!
Вызови полицию! — Вызывайте, — Ирина взяла чемодан. — Заодно расскажете им, откуда у пенсионерки с пенсией в пятнадцать тысяч миллионы на счетах.
Налоговой это тоже будет интересно.
Алексей стоял, разинув рот.
Он впервые увидел жену такой.
