Только и слышно было: «мое, твое, наше»!
Мама была права, когда говорила, что ты не способна обращаться с деньгами.
Ты слишком мелочная!
У тебя нет широты души!
Он схватил куртку с вешалки в прихожей. — Я к маме.
Там меня хотя бы понимают.
А ты сиди, поразмышляй над своим поведением.
Может, совесть даст о себе знать.
Дверь захлопнулась с таким звуком, что с полки упала фотография в рамке.
Стекло треснуло, разделив их счастливые лица на две неровные половины.
Ирина осталась сидеть в тишине, вдыхая запах подгоревшего молока.
Ей казалось, что сгорела её жизнь.
Следующая неделя прошла в холодном тумане.
Алексей не появлялся дома, но отправлял короткие, деловые сообщения: «Оплати интернет», «Где мой синий свитер?», «Маме нужно купить лекарства, список скинул, завези после работы».
Ни слова извинения.
Ни намека на разговор.
Он искренне был уверен в своей правоте.
Он считал себя благородным сыном, рыцарем, спасающим мать, а она — злой драконихой, сидящей на золоте.
Ирина не отвечала.
Она взяла отгул за свой счет, сославшись на мигрень, и занялась тем, что должна была сделать давно — расследованием.
Если её назвали мелочной, она решила оправдать это звание полностью.
Она отправилась не на дачу, нет.
Она направилась в Росреестр и заказала выписку.
Затем позвонила знакомому юристу.
Потом изучила все банковские выписки, к которым имела доступ (благодаря тому, что Алексей, в своей самоуверенности, не поменял пароль от старого ноутбука, где был автозаход в его кабинет).
Картина, открывшаяся перед ней, оказалась не просто печальной.
Она была ужасной.
За два года «экономии» со счетов Алексея на счета Тамары Ивановны — её драгоценной свекрови — ушло почти два с половиной миллиона гривен.
Два.
С половиной.
Миллиона.
Но самое интересное ждало Ирину в папке под названием «Сканы», найденной глубоко в облачном хранилище Алексея.
Там находился договор долевого участия.
Свежий, датированный прошлым месяцем.
Квартира.
Однокомнатная, в хорошем жилом комплексе, на этапе котлована.
Покупатель: Тамара Ивановна Бондаренко.
Плательщик: Алексей Викторович Бондаренко.
Ирина смотрела на экран и чувствовала дрожь.
Это была не дача.
Какая, к черту, дача?
Они приобрели квартиру.
Ещё одну квартиру для мамы.
Или для сдачи в аренду.
Или просто «про запас».
Зачем?
Чтобы Алексей мог жить там, если «мелочная» жена надоест?
Или чтобы мама чувствовала себя владычицей морской?
В этот момент в замке повернулся ключ.
Ирина быстро закрыла ноутбук, но не успела убрать его со стола.
В прихожую вошёл Алексей, а за ним, шурша пакетами и источая запах тяжёлых духов «Красная Москва», появилась сама Тамара Ивановна. — О, — свекровь окинула невестку критическим взглядом. — Мы думали, ты на работе.
Алексей, сынок, поставь пакеты на кухню.
И чайник поставь, я с дороги устала.
Свекровь была женщиной крупной, властной, с высокой прической, придающей ей вид стареющей императрицы в изгнании.
Она прошла в гостиную, по-хозяйски огляделась и села в любимое кресло Ирины. — Ну, здравствуй, невестушка, — проговорила она с фальшивой ласковостью, от которой у Ирины свело скулы. — Что ж ты мужа из дома выживаешь?
Он ушёл, весь серый, не ест, не спит.
Разве так поступает жена?
Ирина медленно поднялась.
Страх исчез.
Ушла неуверенность.
Осталась лишь ледяная ярость и твёрдое понимание: это конец.
И этот конец будет громким. — А как ведёт себя жена, Тамара Ивановна? — спросила Ирина, прямо смотря свекрови в глаза. — Она отдает свою зарплату свекрови на «родовое гнездо»?
