Единицы?
Кто-то осознаёт это интуитивно.
Вот и я, приближаясь к пятидесяти, начинаю понимать это заново…
Будто начинаю жить с чистого листа.
Переосмысливаю свои привычки в питании, перестраиваю жизнь, окружая себя новыми людьми…
Изначально всё казалось простым — вино всегда стояло у меня на кухне.
Если муж задерживался на работе — я просто налила ему бокал!
Но потом приходил домой, и мы ссорились, потому что от него буквально пахло женскими духами — и не раз случалось, что он снова наливает себе.
Когда мы неделями не общались, бутылки исчезали, как топливо в мощном тракторе.
Сначала муж задерживался на работе, затем уходил утром, а потом мог пропадать на неделю.
При этом я точно знала, где он и с кем находится, ведь он работал на заводе отца, и ему постоянно докладывали — уволить он его не мог, понимая, что это окончательно меня сломает… — «Ну, чего ты хочешь?» — спросил он.
— «Как ты решил делить семейное имущество?» — усмехнулась я. — «Квартиру пополам, машину и дачу тоже поровну. Здесь либо я тебе доплачу, либо ты мне, но лучше пусть платишь ты!» — ответил Вячеслав.
— «Не слишком ли много за то, что ты разрушил мою жизнь?» — возразила я.
— «В самый раз…»
— «Жить с тобой было тоже не сахар…»
— «Ты тоже, знаешь ли, ого-го…»
— «Ты мне кровь попортила!» — ухмыльнулся Вячеслав.
— «Я тебя всю жизнь любила, берегла, как зеницу ока!»
— «Я не позволяла отцу разбить тебя в порошок и выбросить.»
— «Возможно, он ушёл так рано именно из-за того, что видел, как ты надо мной издеваешься, но ничего сделать не мог.»
— «Я была словно зачарована…» — «А теперь хочешь половину всего?»
— «Дурак непросвещённый…»
— «Хотя бы у юриста совет спросил бы!» — рассмеялась я. — «Квартира у меня — подарок отца по дарственной.»
— «Ты к ней никакого отношения не имеешь.»
— «Машина оформлена на мою мать, так что то, что ты на ней ездишь, ещё ничего не значит, а дача — родительская, часть моей семьи.»
— «Это моё наследство…» — «Так что ты, гол как сокол, Виктор!» — рассмеялась я истерическим смехом.
Владимир засмеялся. — «Да ты что?»
— «Ты в своём уме?»
— «Не может быть!»
— «Я двадцать лет с тобой мучился!» — но мой довольный вид не давал повода усомниться в моей честности.
Он хотел подойти ко мне и…, не знаю, что собирался сделать, но чашка горячего кофе полетела прямо ему в наглое лицо. — «А!!!»
— «У меня теперь вся морда будет красная…»
— «Ай, как горячо…» — фальцетом, словно капризный мужчина, воскликнул он, уже забыв, зачем напал на меня.
В тот же вечер, в присутствии сына, Виктор покинул мою квартиру с позором.
