Владимир замолчал, словно вместе со мной погрузился в воспоминания о нашей неудавшейся жизни.
Затем произнёс: — Я просто хочу жить нормально.
— Без твоих этих… — перебила я.
— А я — нет?
— Думаешь, я не хочу?! — вскричала я.
— Ну… ты же сама в себя не веришь, — добавил Владимир. — А ты веришь в меня?
Он промолчал.
Теперь я осознала, что моё внутреннее топливо давно иссякло, что для него я стала лишь балластом, и теперь он пытается извлечь из меня последние выгоды, словно сдавая изношенную машину на металлолом ради мелочи.
В начале рассказа я говорила: — Ты никогда в меня не верил и сейчас не веришь, что я смогу выбраться.
Ты всегда рассчитывал только на себя и свою выгоду!
Ты был уверен и продолжаешь быть, что ты особенный, что стоит только позвать — и любая окажется у тебя в постели! — мне становилось тяжело говорить, и я опустилась с кухонного стула на диван.
Он молчал, не двинулся, чтобы помочь.
Мне даже показалось, что он был бы рад моему исчезновению.
Я увидела в его глазах лёгкие искорки, словно он без особых усилий помог бы мне уйти из жизни.
В сущности, он всю нашу совместную жизнь поступал так — тихо, постепенно, капля за каплей разрушал мою жизнь своими изменами. — Или ты думаешь, я не знаю о твоей очередной любовнице, которая шепчет тебе: «Женись на мне, разводись с этой старой тряпкой, забирай всё, что сможешь»? — прошептала я, едва держась на ногах.
Его лицо выражало такую ненависть, что на мгновение мне показалось, он схватит подушку с дивана и набросится на меня. — Нет, не посмеешь…
Ты слишком меня боишься…
Ты трус, и вся твоя сущность — трусливая.
Ты никогда не был настоящим мужчиной! — сказала я вслух и действительно заметила проблески страха в его глазах.
Нет, я не всегда была алкоголичкой.
Раньше я была молодой и очень привлекательной женщиной.
У меня было всё, я не была глупа, получила образование, заботилась о себе — хотя какой уход нужен в молодости?!
Всегда удивляюсь, когда вижу рекламу с двадцатилетними девочками с идеальной кожей.
Какой им там уход?
Правда?!
Только сейчас маркетологи стали показывать ухоженных женщин за сорок.
Это уже кажется более правдоподобным…
Сначала моя зависимость казалась безобидной.
В доме, ещё при отце, всегда стоял бар с алкоголем.
Бутылка хорошего вина, коллекционный коньяк — были обычным делом, неотъемлемой частью нашей светской жизни, но отец, даже когда брали кредиты, никогда не прикасался к этим напиткам — они предназначались для гостей, для антуража…
Мать была равнодушна к алкоголю, точнее — терпеть его не могла.
Я попробовала его случайно ещё в школе.
Какой-то шутник налил в мой стакан с соком больше половины спиртного, и меня тогда сильно вскружило.
Мне всё это показалось отвратительным.
А потом… Как это бывает?!
