Перед ним стояла женщина, которая выглядела примерно на двадцать лет старше Наташи.
Овал лица был точно такой же, как и у неё, та же форма бровей и характерные ямочки возле губ.
Волосы того же каштанового цвета, что и у Наташи, были собраны в небрежный хвост, а на фартуке заметнел ряд жирных пятен. — Ну, наконец-то! — воскликнула она.
— Я мама Наташи, Тамара Сергеевна, для тебя просто мама, — женщина широко улыбнулась, и у него на мгновение перехватило дыхание.
У будущей тещи отсутствовало как минимум несколько зубов, а оставшиеся были черными и гнилыми. — Заходи, заходи, родной!
— Наташенька, чего застыла?
Она потянулась, чтобы обнять его, но Алексей рефлекторно отступил на полшага, затем собрался и позволил ей себя прижать.
От неё исходил запах лука, прогорклого масла и тяжёлых духов, которые сразу вызвали слёзы и першение в горле. — Пап!
— Мы приехали! — крикнула Наташа, уже снимая обувь в прихожей, где на полу лежал изношенный до дыр коврик, а на вешалке навалились куртки.
Из глубины квартиры раздался хриплый голос: — Не ори, я не глухой, слышу!
— Чайник поставить? — спросил кто-то.
— Ты что, идиот? Сам не мог догадаться? — рявкнула будущая теща, и он вздрогнул от неожиданности.
Сразу же взглянул на Наташу.
Та, снимая куртку, лишь улыбалась, словно не обратила внимания.
Или же она просто привыкла к такой картине.
Его провели по всем комнатам, показали спальню, в которой раньше жила Наташа.
Везде стояла добротная мебель, диваны были накрыты пледами.
Он чувствовал себя так, будто попал в начало прошлого века, честное слово.
Бросалось в глаза, что их явно ждали и провели уборку.
Хотя сделали это поверхностно.
На кухне всё было покрыто желтыми пятнами жира, на одной из дверок ручка отвалилась и висела, приклеенная скотчем.
На подоконниках стояли пыльные комнатные растения, а между ними валялись пузырьки с лекарствами, клубок ниток и пачка семечек.
На столе лежала скатерть, испачканная крошками и чайными пятнами.
В центре размещалась ваза с конфетами. — Садись, Алексей, устраивайся! — радушно велела Тамара Сергеевна. — Сейчас этот дурак варенье принесёт, у нас в кладовой стоит.
Алексей присел на край стула, стараясь не смотреть на скатерть, где были видны следы от чашек.
Наташа плюхнулась рядом и обняла его за плечо. — Тебе чай или всё же кофе? — спросила она.
— Кофе, — с трудом ответил Алексей.
Его взгляд упал на кухонное полотенце, висящее на ручке плиты.
Оно было серым, с жесткой, изношенной бахромой и странными буроватыми пятнами.
Похоже, им вытирали всё подряд и не стирали очень долго.
Вдруг ему резко захотелось отказаться от еды и напитков.
В кухню вошёл тесть, Владимир Михайлович.
Опухший, небритый, с большим мозолём на руке от тяжёлой работы, который не скрывала изношенная майка. — Ну, здравствуй, — пробормотал он, кивнул Алексею и включил телевизор. — Коля, выключи эту шарманку!
Будущая теща не молчала, а лаяла, словно собака, с властной и режущей слух интонацией.
Владимир Михайлович вздохнул и щёлкнул пультом.
Наступила тишина. — Алексей, рассказывай о себе, — сразу настойчиво обратилась к нему Тамара Сергеевна, садясь напротив. — Наташа говорит, что у тебя всё в порядке.
Своя квартира, хорошая работа.
Разговор был неприятен, он ощущал себя словно на допросе.
Тамара Сергеевна ловко вытягивала из него сведения о квартире, работе, доходах и родственниках.
Тесть вышел курить на балкон, а Наташа просто мило улыбалась.
