Слёзы текли по моему лицу — не от горя, а от ледяной, безжалостной ярости.
От осознания, которое пронизывало меня насквозь.
Ярости, которая не вопит, а режет словно лезвие.
Я вытерла слёзы, глубоко вздохнула и взяла в руки телефон.
Ирина ответила уже после второго гудка. — Ты оказалась права, — произнесла я — и больше не добавила ни слова.
Тишина на другом конце провода говорила сама за себя.
Она предупреждала меня месяцами о финансовых трудностях Ольги и Алексея, о том, как они вдруг стали слишком внимательны после продажи.
Я не желала в это верить.
Я упорно выбирала думать, что моя дочь просто снова хочет быть ближе ко мне. — Сколько у нас времени? — спросила Ирина, сразу перейдя к сути. — Мало, — ответила я. — Они снова попробуют.
— Что ты намерена предпринять, Тамара?
Я взглянула на пакет со стаканом и представила крошечные руки моей дочери, те самые, которые я держала, когда она делала первые шаги… теперь подмешивающие что-то в мой напиток. — Я хочу, чтобы они расплатились, — сказала я, голос стал твёрдым, словно сталь. — Но не тюрьмой.
Это слишком просто.
Слишком открыто.
Я желаю, чтобы они почувствовали каждую крупицу того отчаяния, что пытались навязать мне.
Официант бросил быстрый взгляд через зал, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то ещё. — «Пожалуйста, не паникуйте… но кто-то оставил для вас записку и ушёл через чёрный ход.
Сказал, что вы поймёте, о чём речь», — прошептал он и положил маленький конверт рядом с моей тарелкой.
Руки непроизвольно задрожали.
Я разорвала край конверта и прочитала всего одну строку, написанную знакомым почерком: «Они уже близко.
Выйди немедленно».
В этот момент ярче вспыхнули голубые и красные проблесковые огни, отражаясь в стеклянных стенах ресторана.
Посетители повернулись к окнам, кто-то вскрикнул.
Официант побледнел. — «Если вы собираетесь уходить… это ваш последний шанс», — произнёс он едва слышно.
Я поднялась.
Сердце бешено колотилось в груди, заглушая всё вокруг.
Не зная, кто именно пришёл за мной и зачем — но ощущая, что правда, скрытая годами, наконец догнала меня, — я направилась к задней двери.
За ней, в тёмном переулке, меня уже ждали.
