Дверной звонок, раздавшийся посреди ночи в три часа, был настойчивым и вызывающим страх.
В пустой квартире его звук казался особенно резким.
Ольга вскинулась с места, сердце стучало так, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Её тринадцатилетняя дочь Аня была в безопасности — она гостила у бабушки в другом городе на летних каникулах.
Эта мысль на мгновение принесла облегчение, но быстро улетучилась.
Подойдя к глазку, она увидела до боли знакомое лицо.
Игорь.
Он стоял, шатаясь, прислонившись лбом к дверному косяку, словно не имел сил удержать голову.
Не раздумывая, она открыла дверь.
Запах перегара и табака сразу ударил в нос.
В его глазах читалась мутная, звериная боль. — Оль… — пробормотал он и, почти падая, шагнул внутрь.
Она подхватила его, помогла снять обувь.
Не стала упрекать и задавать вопросы.
Аккуратно уложила его на диван в гостиной, накрыла одеялом.
Он бормотал что-то вроде: «Прости… некуда было… прости…» Его дыхание постепенно выровнялось, тело расслабилось.
Он уснул.
Утро настало хмурым.
Игорь открыл глаза и на несколько мгновений застыл, пытаясь понять, где он и какую тяжесть несет на душе.
Затем память нахлынула с волной стыда.
Он сел на диван, смятый и растерянный.
Из кухни доносился аромат кофе.
Ольга стояла у плиты, спокойная, почти отрешённая.
Увидев его, она кивнула: — Иди умывайся.
Возьми синее полотенце.
Он молча последовал указаниям, ощущая себя мальчиком.
За столом она наливала ему кофе и ставила перед ним тарелку с бутербродами.
Между ними висла плотная завеса неловкости. — Оль, я вчера… — начал он, уставившись в кружку. — Ничего, — мягко перебила она. — Я знаю.
Он посмотрел на неё.
В его глазах читалась та же усталость и понимание.
Гнева не было.
Была только чёткая, невидимая грань. — Мы же не такие… — тихо проговорила Ольга, словно отвечая на его немой вопрос. — Не будем пить горькую и рыдать друг другу в плечо.
Верно?
Это не поможет.
Игорь глубоко вздохнул, и страшное напряжение в плечах слегка ослабло. — Не поможет, — хрипло согласился он. — Просто… невыносимо.
Как дальше жить? — Не знаю, — честно призналась Ольга. — Но мы с этим справимся.
Потому что иного выхода нет.
Тишина снова опустилась на кухню, но теперь она была иной — не неловкой, а горькой и общей.
В ней жил невысказанный смысл.
Ольга смотрела в окно на деревья.
В памяти всплыл прошлогодний летний пикник.
Четверо взрослых, их дети — Аня, дочь Ольги и Владимира, и Денис, сын Игоря и Наташи — бегали по поляне, их смех звенел в воздухе.
Наташа и Ольга стояли у мангала.
Владимир и Игорь спорили о том, как лучше разжечь угли.
Солнце, запах дыма и шашлыка, ощущение нерушимой на всю жизнь компании.
Два крепких брака.
Две лучшие подруги.
Два закадычных друга.
Они делились всем: дачами, отпусками, радостями и горестями…
Аня и Денис росли вместе, словно брат и сестра.
Казалось, так будет всегда.
Но затем появилась трещина.
Сначала маленькая, почти незаметная.
Владимир стал задерживаться на работе, ссылаясь на проекты.
Наташа чаще стала краситься и покупать слишком нарядные для пикника платья.
Шутки между ними стали колкими, взгляды — быстрыми и избегательными.
Ольга и Игорь, словно слепые страусы, старались не замечать.
А потом случился обвал.
Не ссора, не крики.
Холодный разговор Владимира на кухне: «Я её люблю. Прости. Мы уходим».
А затем звонок Игорю, которому Наташа в тот же вечер сказала то же.
Два звонка — и две вселенные рухнули, оставив после себя одинаковую пустоту.
Пятнадцатилетняя дружба рассыпалась за неделю.
Семейный «квадрат» распался на две непримиримые диагонали: Владимир и Наташа — в новой, ослепительной и предательской реальности.
Ольга и Игорь — здесь, среди обломков доверия и вопросов «как так получилось?».
После удара они не виделись несколько месяцев.
Было слишком больно смотреть в другого, видеть в нём отражение собственного горя, напоминание о безвозвратной потере.
И вот теперь Игорь пришёл.
Потому что «некуда было».
Потому что только они вдвоём могли понять всю глубину этого падения.
Они стали пострадавшими.
Союзниками в несчастье.
И это было единственное, что у них осталось.
Прошло ещё две недели.
Лето подходило к концу, Аня возвращалась домой, а на кухне у Ольги начал подтекать кран.
Владимир всегда умел справляться с такими мелочами.
Теперь же Владимира не было.
После долгих раздумий она задержала палец над именем «Игорь» в телефоне. «Он инженер, — оправдывала она себя. — Да и всего лишь кран».
Она набрала номер.
Игорь ответил сразу, голос был сдержанным, деловым. «Конечно, посмотрю. В субботу, после обеда, удобно?»
В назначенный час в субботу в дверь позвонили.
Ольга, готовясь к неловкому молчанию за чашкой чая, открыла дверь и увидела сына Игоря — Дениса.
Высокий, угловатый пятнадцатилетний подросток держал в руках отцовский набор инструментов. — Здрасте, теть Оль, — сухо сказал он, не поднимая глаз. — Отец задержался на работе. Сказал, я справлюсь.
Ольга отступила, впуская его внутрь.
Она знала, что Денис остался жить с отцом.
Он не простил мать за её измену и развал семьи.
Его подростковая, чёрно-белая система ценностей вынесла ясный приговор: Наташа — виновата, отец — жертва.
