Рекламу можно отключить С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей — Вы что, белены объелись?
Почему вы обрызгали мои орхидеи хлоркой?!
Это же уникальные сорта!
Каждому из них по десять лет!
Вы осознаёте, что натворили, женщина?!
Ольга ворвалась на кухню, задыхаясь от резкого запаха химикатов, смешанного с удушливым, приторным ароматом гниения.
Ей казалось, будто земля уходит из-под ног.
Её зелёный уголок, гордость и душа — три стеллажа редких тропических орхидей, которые она растила годами, заказывала из Азии, лелеяла как младенцев — теперь превратились в мёртвую пустошь.
Листья, ещё с утра упругие и блестящие, повисли буроватыми, слизкими тряпками.
Нежные цветы, напоминавшие бабочек, свернулись в чёрные комки.
Посреди этого разрушения, с невозмутимым выражением лица, стояла Тамара Сергеевна, держа в руках пустую бутылку из-под «Белизны».
Свекровь сохраняла спокойствие, словно сфинкс.
Она аккуратно закрутила крышку на пустой таре и поставила её в мусорное ведро.
В её глазах не мелькало ни капли раскаяния — лишь холодное, железное убеждение в собственной правоте. — Не кричи, Ольга, у меня от твоих воплей давление скачет, — произнесла она своим привычным наставническим тоном, от которого у Ольги всегда сводило челюсти. — Я провела дезинфекцию.
Вон тут сырость, мошкара завелась.
Вчера в новостях слышала — от твоих цветов может быть какая-то тропическая лихорадка.
А мы с Лешей слабые люди, нам такие болезни не нужны. — Какая лихорадка? — Ольга схватилась за голову, ощущая, как горячий ком поднимается к горлу. — Какая мошкара?!
Это стерильные гибриды!
Они стоили, как ваша дача!
Я полгода готовила выставку!
Вы… вы просто уничтожили мой труд!
Ольга бросилась к окну, хватая горшки в попытке спасти хоть что-то.
Но корни уже почернели.
Хлорка сделала своё дело быстро и беспощадно.
Растения, которые она любила больше многих людей, были мертвы.
Она ощущала их боль как физическую, словно кислоту вылили на кожу. — Ой, не преувеличивай, — фыркнула свекровь, вытирая руки кухонным полотенцем. — Подумаешь, веники.
Купишь герань, она полезнее.
И воздух очищает, и от моли спасает.
А то ты тут устроила джунгли, пройти невозможно.
Леше свет загораживают. — Леше тридцать пять лет! — заорала Ольга, впервые в жизни так громко повысив голос на мать мужа. — И это моя квартира!
Моя кухня!
И мои цветы!
Кто вам дал право распоряжаться в моём доме?!
Тамара Сергеевна медленно обернулась.
Её лицо, обычно скрытое маской лицемерной доброжелательности, исказилось.
Взгляд стал колючим и злым. — В семье нет «твоего» и «моего», дорогая, — процедила она. — Есть наше общее.
Ты замуж вышла, а не в гостиницу заселилась.
Раз ты жена моего сына, должна слушать старших.
Я прожила жизнь, и знаю, как уют создавать.
А то у тебя постоянно: земля на подоконнике, банки с удобрениями.
Сплошная грязь.
Я порядок навела.
Спасибо бы сказала. — Спасибо? — прошептала Ольга. — За то, что уничтожили живое?
Вон отсюда. — Что? — свекровь театрально приложила руку к груди. — Вон из моего дома! — Ольга указала на дверь, рука её дрожала. — Немедленно!
Забирайте свои вещи, свои поучения и уходите!
В этот момент повернулся ключ в замке.
Дверь распахнулась, и в коридор ввалился Алексей — румяный, довольный, с пакетом продуктов.
Он ещё не подозревал, что переступил порог зоны конфликта. — Девчонки, я тут тортик купил! — весело произнёс он, снимая ботинки. — Мам, ты просила эклеры, я нашёл те самые, с заварным кремом…
Он замолчал, увидев лицо жены.
Ольга стояла в центре кухни, бледная как полотно, с руками, испачканными в земле и погибших листьях.
Рядом, прижав руки к огромной груди, стояла Тамара Сергеевна, и по её щекам катились крупные, тщательно отрепетированные слёзы. — Лёша! — взвыла свекровь, бросаясь к сыну и крепко обнимая его. — Лёша, сыночек!
Она меня выгоняет!
Она с кулаками на меня кидается!
Я просто протёрла пыль, а она… она назвала меня старой крысой!
Сказала, чтобы я сдохла!
Ольга была ошеломлена.
Такой наглой лжи она не ожидала даже от Тамары Сергеевны. — Я такого не говорила! — воскликнула Ольга. — Лёша, зайди на кухню.
Увидь, что она натворила.
Она облила хлоркой мою коллекцию!
Всё погибло!
Всё!
Алексей перевёл озадаченный взгляд с рыдающей матери на жену, затем осторожно заглянул на кухню.
Он увидел почерневшие растения, уловил запах хлорки.
Сделал недовольное лицо. — Ну…
Ольг, зачем так драматизировать? — протянул он, почесывая затылок. — Цветочки погибли, жалко, конечно.
Но мама же не специально.
Наверное, удобрение перепутала… — Не специально?! — Ольга подошла к мужу. — Она сказала, что делала дезинфекцию!
Сознательно!
Лёша, это были заказы клиентов!
Там растений на двести тысяч рублей!
Мне теперь с людьми чем расплачиваться?
Твоими эклерами? — Ой, опять деньги! — тут же вмешалась свекровь, мгновенно прекратив плач. — Только о деньгах у тебя на уме!
Меркантильная!
Я сыну говорила, не бери её, ей только кошелёк важен.
