Я старалась помочь тебе, понять, но ты постоянно мне врала в лицо, забирая всё больше и больше.
Помнишь то Рождество, когда ты обещала, что изменилась?
Когда ты плакала и клялась, что обратится за помощью?
А уже через неделю снова исчезли 5000 гривен.
Я не пишу тебе, чтобы осуждать.
Я пишу, потому что мне больно наблюдать, как ты падаешь.
Пожалуйста, Марина.
Позволь мне помочь тебе… действительно помочь в этот раз.
Мама. Мои руки дрожали, когда я читала очередное письмо.
Каждое из них раскрывалo всё больше истории, о которой я не подозревала, рисуя передо мной картину предательства, от которой у меня сводило живот.
Даты охватывали несколько лет, а тон писем менялся от заботливого к гневному, а затем к полному смирению.
В одном письме говорилось о семейном ужине, где мама клялась, что больше не будет играть в азартные игры.
Я вспомнила тот вечер — она казалась искренней, слёзы катились по её лицу, когда она обнимала бабушку.
Теперь же я сомневалась, были ли те слёзы настоящими или это была очередная игра.
Последнее письмо от бабушки заставило меня затаить дыхание: «Марина, ты сделала свой выбор.
Я сделала свой.
Всё, что у меня есть, перейдёт к Ольге — единственному человеку, который проявил ко мне настоящую любовь, а не рассматривал меня как личный банк.
Ты можешь думать, что тебе удалось уйти с этим, но поверь мне, ты не ушла.
Правда всегда выходит наружу.
Помнишь, когда Ольга была маленькой, и ты обвиняла меня в том, что я делаю из неё фаворитку?
Ты говорила, что я люблю её больше, чем тебя.
Правда в том, что я любила вас обеих по-разному, но одинаково сильно.
Разница была в том, что она любила меня без условий, не ожидая ничего взамен.
Я всё ещё люблю тебя.
Всегда буду любить.
Но я не могу тебе доверять.
Мама». Мои руки тряслись, когда я разворачивала последнее письмо.
Оно было от мамы к бабушке, датированное всего двумя днями назад — после смерти бабушки.
Почерк был резким и злым: «Мама, ладно.
