Пожалуйста».
Ответ не пришёл мгновенно.
Илья сидел, не отводя глаз от экрана.
Когда телефон наконец завибрировал, сердце ёкнуло. «Приходи завтра.
Днём.
Денис в школе».
Илья облегчённо выдохнул.
Значит, она согласилась.
Значит, ещё не всё потеряно.
Он не подозревал, что в этот самый момент Виктория находилась на кухне, глядя на то же сообщение и ощущая, как внутри поднимается тяжёлая, но уже знакомая волна.
Она давно предчувствовала, что этот разговор неизбежен.
Только причины… причины она чувствовала сердцем, хотя разум ещё не мог принять их.
Илья пришёл раньше назначенного времени.
Постоял у подъезда, покурил, хотя давно хотел бросить, затем сделал это ещё раз.
Поднялся пешком, не стал ждать лифт, опасаясь, что передумает.
Дверь открыла Виктория в простом домашнем платье.
Волосы были убраны, лицо без макияжа.
Такая же, как прежде, но и совсем иная. — Проходи, — сказала она ровно и отошла в сторону.
В квартире ничего не изменилось.
Всё оставалось на своих местах, будто Илья и не уходил.
Только его тапки у двери и куртка в прихожей исчезли.
И именно это вызвало особенно острое чувство неловкости.
Он прошёл на кухню и сел, как делал это сотни раз раньше.
Виктория поставила чайник, молча взяла чашки.
Тишина давила сильнее любых слов. — Ну? — наконец произнесла она, садясь напротив. — Ты хотел поговорить.
Илья открыл рот, но слова застряли.
Вдруг он осознал, что заготовленные фразы звучат нелепо. «Я всё осознал», «я был неправ», «ради сына» — всё казалось неискренним. — Вика… — начал он и снова замолчал.
Она смотрела прямо, не отводя взгляда.
Ни злобы, ни радости в её глазах не было, лишь ожидание.
И тогда он предпринял то, чего сам от себя не ждал.
Встал.
Медленно обошёл стол.
И опустился на колени.
Виктория вздрогнула. — Что ты делаешь? — тихо спросила она. — Прости меня, — произнёс он приглушённо. — Я был дураком.
Я всё разрушил.
Я… я не могу без вас.
Он говорил поспешно, будто боялся, что она прервёт. — Я понимаю, что причинил боль.
Но это была ошибка.
Слабость.
Ты же знаешь меня.
Мы столько лет вместе… У нас сын.
Денис должен расти с отцом.
Виктория медленно поднялась. — Встань, Илья, — сказала она. — Немедленно встань.
Он подчинился.
Лицо пылало от стыда, но внутри жила надежда: раз она говорит, значит, не выгнала сразу. — Садись, — добавила она.
Он сел. — Теперь говори честно, — сказала Виктория. — Зачем ты пришёл?
Он замялся. — Я… я скучаю.
Виктория усмехнулась, но без насмешки. — Три месяца не скучал.
А сегодня вдруг накрыло?
Он отвёл взгляд. — Я всё понял.
Понял, что семья — главное.
Она молчала, и в этом молчании звучала тяжесть. — Тебе звонил Игорь Ковалёв? — вдруг спросила она.
Илья вздрогнул. — Откуда ты… — Неважно, — перебила она. — Он болтливый.
Продолжай.
Илья понял, что скрывать бессмысленно. — Да, — сказал он тихо. — Мы случайно встретились. — И он рассказал тебе о наследстве.
Это был не вопрос.
Илья кивнул.
Виктория медленно села обратно на стул.
Сложила руки на столе. — Вот как, — сказала она. — Не «я всё понял».
Не «я люблю».
А просто стало выгодно вернуться. — Нет! — слишком быстро воскликнул он. — Ты всё неправильно поняла. — Тогда объясни, как правильно, — спокойно сказала она.
Он начал говорить, запинаясь, перескакивая с одной темы на другую.
Про сына, про ошибку, про то, что деньги здесь ни при чём.
Про то, что он всегда чувствовал себя чужим, что ему было тяжело, что он не знал, как выразить это.
Виктория слушала и внезапно вспомнила, как несколько месяцев назад он говорил точно так же, но не ей, а по телефону, уходя в другую комнату.
Тогда она ещё не знала, что эти слова адресованы другой женщине. — А Юлия? — спросила она.
Илья замолчал. — Ты же с ней жил, — продолжила Виктория. — Или это тоже «неважно»? — Это… временно, — пробормотал он. — Это не серьёзно. — Настолько несерьёзно, что ты ушёл из семьи?
Он не ответил. — Ты ей что обещал? — тихо спросила Виктория.
Он поднял глаза. — Ничего подобного.
Виктория встала, подошла к окну.
Постояла, глядя во двор, где когда-то Илья учил Дениса кататься на велосипеде. — Затока, — сказала она внезапно. — Круиз.
Палуба.
Кофе на рассвете.
Он побледнел. — Откуда ты… — Я не глупая, Илья, — сказала она, не оборачиваясь. — Ты думаешь, я не замечала, как ты стал чужим?
Думаешь, я не понимала, что дело не просто в «устал»?
Она обернулась. — Ты пришёл не ко мне.
Ты пришёл к деньгам.
А прикрылся сыном. — Это неправда! — почти закричал он. — Я люблю Дениса! — Любить — значит быть рядом, — ответила она. — А не вспоминать о ребёнке, когда удобно.
