Мне нужна была семья, в которой можно жить по-человечески.
Нина Ивановна скривилась. — Семья, говоришь… Да не смеши меня.
Сын получит квартиру — и всё.
А ты для них так, на время.
Ольга остановилась, словно зацепившись за это слово «квартира».
Выйдя в коридор, она набрала Юлю. — Где ты? — Ой, я… у подружки.
Пару часов только. — Юля, тебе нужно быть здесь. — Ольга, да брось.
Она же лежит.
Что ей будет? — Ты получила деньги за помощь.
Ты обещала телефон.
Ты понимаешь, что это значит? — Ну, не начинай… — И Ольга отключилась.
Без лишних слов.
Просто повесила трубку.
Вечером Ирина Викторовна собиралась уходить и сообщила: — К вам сегодня приезжал нотариус. — Нотариус? — Да.
Нина Ивановна сама его вызвала.
Я расписалась на документах.
Ольга не стала задавать вопросов.
Не из-за отсутствия интереса, а потому, что сил не хватало разбираться в чужих играх.
Ночью Нине Ивановне резко стало плохо.
Без драмы — просто давление скачнуло, дыхание сбилось, слабость.
Ольга вызвала скорую.
В больнице свекровь увезли в реанимацию, а Ольгу оставили в коридоре с тяжёлыми мыслями, словно с сумкой, которую нельзя было никуда положить.
Под утро врач сказал коротко: Нины Ивановны больше нет.
Вернувшись домой, Ольга сразу позвонила Игорю. — Твоя мама умерла. — Когда? — спросил он слишком быстро. — Сегодня ночью. — Ты уверена? — Я была рядом.
А ты где был, Игорь?
Он помолчал, потом сказал: — Я еду.
Через несколько часов Ольга нашла в комнате Нины Ивановны папку.
Не спрятанную, не под матрасом — просто в ящике тумбочки.
В ней лежало завещание.
Свежая дата.
Подпись.
Печать.
Наследник: Полина Андреевна.
Невестка.
Ольга перечитала документ дважды.
Потом ещё раз.
Слова не менялись.
Она отправилась к нотариусу на проспект Мира.
Женщина-нотариус внимательно изучила бумаги, сверила данные и кивнула: — Да.
Завещание действительно. — Почему она так поступила? — Иногда люди в конце жизни становятся честнее, чем были раньше.
Я не знаю вашей истории.
Но с юридической точки зрения всё ясно.
Ольга вышла на улицу, села в троллейбус и держала папку так, будто в ней была не бумага, а шанс наконец перестать оправдываться.
Когда она открыла дверь квартиры на Чапаева, в прихожей уже стояли чемоданы.
Это были её чемоданы.
Игорь был дома.
И Юля тоже.
Юля сидела на пуфике, ковыряя ногтем ремешок сумки, делая вид, что это её не касается. — Не раздевайся, — сказал Игорь. — Я всё собрал.
Тебе лучше уйти. — Серьёзно? — Ольга взглянула на него так, словно видит впервые. — Да.
Обстоятельства такие… — Обстоятельства — это ты и моя сестра?
Юля вскочила: — Ольга, не накручивай… — Молчи.
Просто молчи.
Игорь подошёл ближе, взял за ручку одного из чемоданов. — Давай без скандалов.
Пойди по-хорошему. — По-хорошему? — Ольга достала из папки копию завещания и положила на тумбочку. — Вот тебе «по-хорошему».
Игорь прочитал.
Его лицо застыло. — Это… что за прикол? — Не прикол.
Свекровь вызвала нотариуса.
И оставила квартиру мне. — Она не могла. — Могла.
И сделала.
Юля потянулась к бумаге, пробежала глазами и тихо произнесла: — Ольга… ты же понимаешь… это несправедливо. — Несправедливо было, когда ты обещала «две недели — изи», а сама устроила себе каникулы и спала с моим мужем.
Несправедливо было, когда вы оставили её без ухода.
И когда ты звонила и говорила «всё тип-топ», хотя в квартире уже жила сиделка.
Игорь попытался перейти в атаку: — Ты всё равно ничего не докажешь.
Я здесь прописан. — Ты выписался.
Помнишь?
Ради льгот и «чтобы коммуналка была меньше».
Ты сам хвастался. — Ольга… — НЕТ.
Слушай дальше.
У тебя два варианта: либо собираешь вещи и уходишь, либо я вызываю участкового и юриста.
И ещё — я подаю заявление в соцзащиту: почему больной лежачий человек остался без ухода, пока меня не было.
Юля встала: — Ты что, собираешься стучать?
Это же Игорь… — Это не «стучать».
Это отвечать за свои поступки.
Игорь вдруг заговорил мягче, слишком мягко — тем голосом, которым обычно пытаются упросить продавца дать скидку. — Ольга… давай договоримся.
Продадим, поделим… — Ты не про «договоримся».
Ты про деньги. — А ты не про деньги? — Я про то, чтобы жить без тех, кто считает меня кошельком и бесплатной сиделкой.
На следующий день Ольга подала заявление на смену замков и временно переехала к Светлане.
Без показухи: просто так было безопаснее.
Началось полугодовое ожидание вступления в наследство.
Игорь пытался давить через знакомых: кто-то присылал Ольге сообщения в духе «ты же понимаешь», кто-то звонил и говорил: «Не перегибай».
Юля пару раз навещала Тамару Сергеевну и играла жертву: «Ольга ломает мне жизнь».
Мать звонила Ольге и говорила: — Ты же старшая.
Уступи. — Мам, НЕТ.
