«Я спала с немецкими свиньями»

Эти женщины рисковали своей свободой: по законам Третьего рейха сеkсуальные отношения с людьми неарийского происхождения наказывались тюрьмой. Однако эти законы практически никогда не применялись в отношении солдат и офицеров вермахта — ни на Западном, ни на Восточном фронте

Загрузка...
Загрузка...

Эти женщины вычеркнуты из истории — вместе со своими горестями, любовью, разлукой и желанием выжить во что бы то ни стало

Всего реплик: 48
Участники дискуссии: Иван Охлобыстин, Антон Носик, Владимир Тодрес, Konstantin Solodov, Леда Плеханова, Дмитрий Гороховский, Мария Генкина, Сергей Мигдал, Елена Житенева, Dmitry Marishkin, Валерия Выгодная, Нелли Шульман, Феликс Юльевич Ярошевский, Дмитрий Комельков, Павел Ишанов, Анастасия Пожидаева
________________________

«Там у нас был уполномоченный с биржи, пожилой, такой смешной, он даже не немец, а с какой-то Ларингии, что ли, я с ним пошла, погуляла, потом он мне даже сам доставал спирт и сигареты…

Вырикова капризно выпятила губы.

— Очень я ими нуждаюсь!.. Я тебе так скажу — лучше иметь дело с военными: во-первых, он временно, значит, рано или поздно уйдет, ты перед ним ничем не обязана. И не такие скупые: он знает, что его могут завтра убить, и не так жалеет, чтобы ему погулять…»

Диалог предательниц Выриковой и Лядской в сакральном тексте советской литературы, «Молодой гвардии» Фадеева, призван показать всю глубину их морального падения. Леночка Позднышева, первая любовь главного героя книги, комсомольца Олега Кошевого, «принимает гостей» уже рангом повыше — не уполномоченных с биржи, а офицеров, которым она, по словам Олега, «продается за прованское масло».

На фотографии последнего года войны голландские девушки, арестованные за связи с оккупантами, непринужденно курят и улыбаются. Вряд ли они догадываются о том, что совсем скоро их подвергнут публичной экзекуции — поставят на колени в навозе, обреют волосы и выкрасят головы в оранжевый цвет. Moffenmaiden«девушки для фрицев», во Франции их называли «подстилками для бошей», на оккупированных территориях Советского Союза — «шоколадницами» и «немецкими овчарками».

В Норвегии, где нацистские оккупационные власти приветствовали связи солдат с местными девушками, во время войны и сразу же после ее окончания от подобных связей родилось 10-12 тысяч детей. Примерно две трети из них были зарегистрированы в документах организации Lebensborn («Источник жизни»), созданной в 1935 году по инициативе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Эта организация занималась, в частности, распределением в приюты детей, родившихся на оккупированных территориях от сожительства «расово полноценных» одиноких матерей с немецкими солдатами или офицерами. Помимо Германии, Lebensborn управляла родильными приютами в Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и Франции.

Во Франции, по разным подсчетам, родилось до 200 тысяч «детей оккупации». С 2009 года в Германии действует закон, по которому дети немецких солдат и офицеров, рожденные от французских матерей, имеют право на немецкое гражданство. Французско-немецкая ассоциация Cœurs sans Frontières («Сердца без границ») объединяет подобных детей с их ровесниками, рожденными от французских солдат матерями-немками; ассоциация помогает в поисках родственников и устраивает ежегодные встречи.

Разумеется, во время освобождения Европы отношение к подобным детям было совсем иным. Героиня рассказа Сомерсета Моэма «Непокоренная», француженка, убивает своего ребенка, рожденного от немецкого солдата. «Непокоренная» была написана Моэмом в 1944 году, в разгаре проводившейся во Франции кампании, позднее получившей название épuration sauvage («незаконная зачистка»).

В ходе этой кампании, призванной выявлять и казнить коллаборационистов, около 26 тысяч девушек, родивших детей от немцев или просто подозревавшихся в связях с оккупантами, были подвергнуты публичным унижениям, включавшим бритье головы. Личный секретарь Уинстона Черчилля писал: «Мимо нас, под аккомпанемент ругани и угроз, медленно ехал открытый грузовик. В кузове было около дюжины женщин, все — с обритыми наголо головами, низко опущенными от стыда».

Надо заметить, что в самой Германии в это время находилось более пяти миллионов иностранных рабочих, угнанных с оккупированных территорий. Случалось, что немецкие женщины и девушки вели себя с ними, скажем так, не совсем в соответствии с декларируемыми моральными принципами нацистского государства; об этом, в частности, упоминается в отчете чиновника Департамента расовой политики: «Многие немецкие женщины не стыдятся заводить дружбу и даже вступать в интимные отношения с этими мужчинами чуждых нам народов. Они (женщины) позволяют себе открыто выпивать с мужчинами, которые даже не говорят по-немецки, в публичных местах, а потом исчезают с ними в парках или полях».

Эти женщины рисковали своей свободой: по законам Третьего рейха сексуальные отношения с людьми неарийского происхождения наказывались тюрьмой. Однако эти законы практически никогда не применялись в отношении солдат и офицеров вермахта — ни на Западном, ни на Восточном фронте.

Славяне, с точки зрения нацисткой расовой теории, считались «неполноценными», однако, несмотря на это, армия смотрела сквозь пальцы на связи между немецкими военными и женщинами с оккупированных территорий. Когда же это стало превращаться в проблему (ведь зачастую подобные отношения оказывались не только длительными, но и приводили к рождению детей), армейское руководство решило положить этому конец, и в 1942 году был выпущен циркуляр, в котором среди прочего говорилось, что «русские женщины недостойны внимания немецкого солдата».

В послевоенном Советском Союзе этот аспект войны был табуирован. Интересно, что, несмотря на отдельные случаи уголовного преследования, в Советском Союзе женщины, уличенные в сексуальных связях с нацистами, не подвергались социальному остракизму. Кто-то мог уехать в другой город из-за угрозы ареста, кто-то подделывал в документах дату рождения ребенка, однако ни о каком бритье головы или стоянии на площади с табличкой «Я спала с немецкими свиньями» (как это делалось во Франции или Голландии) речи не шло.

Интересно, что в той же Норвегии участь подобных женщин была более печальной: после освобождения этой страны пять тысяч женщин, родивших детей от немцев, были осуждены на полтора года принудительного труда, а их детей распределили по сиротским приютам.

В современной России история этих женщин и их детей до сих пор остается неисследованной. Но все же в последние годы были удачные попытки донести до широкой аудитории эту проблему: фильмы «Франц + Полина» Михаила Сегала, снятый в 2006 году и получивший несколько европейских и российских кинопремий, и «Одна война» Веры Глаголевой, вышедший в прошлом году, хотя бы отчасти восполняют этот пробел.

Источник