«Лена, отдайте мне вашего мужа. Я заплачу 5 миллионов», — сказала Алла

Лена приходила ко мне ещё несколько раз.

Загрузка...
Загрузка...

Лена вышла из школы. Закончился ещё один трудный рабочий день. Первый снег под ногами был похож на промокшую серую вату, и сапоги, скорее всего, тоже промокнут. Бррр! Осень, промокшие сапоги и колготки – очень неприятное сочетание. А в детстве первый снег радовал, и ведь он совсем не изменился. Она вышла на тротуар, и тут её окрикнул знакомый женский голос:

— Лена, можно вас?

Лена обернулась, и увидела Аллу — владелицу фирмы, в которой она когда-то работала с мужем. Тогда фирма принадлежала другому человеку, он её или продал, или отдал за долги Алле. Сделку провернули настолько тайно, что даже приближенные к Михаилу Ефимовичу сотрудники ничего не знали. Алла сказала, что теперь все будет по-другому, и провела оптимизацию. Лена и ещё несколько человек оказались уволенными. Алексей, муж Лены – остался работать, и хорошо, ведь дела фирмы резко пошли в гору — Алла управляла, как истинный передовик капиталистического производства. Только, вернее, не производства, а продаж.

— Садись в машину, поговорить надо, — сказала Алла.

— Что-то на работе случилось? Что с Алексеем? – встревожилась Лена.

— Ой, ты так говоришь, словно у нас химзавод, — пошутила Алла. – Что у нас случиться-то может?

— Мне идти надо, дети ждут.

— Подождут. Садись.

Как всегда великолепная, похожая на пантеру Алла, не терпела возражений.

— Только быстро, — попросила Алена.

— Поехали в кафе какое-нибудь?

— Зачем?

— Я ведь тебе сказала — нам надо серьезно поговорить.

В кафе было безлюдно. Алла попросила принести им кофе, внимательно посмотрела на Лену, задумалась, вздохнула, и произнесла:

— Тяжело живется-то?

— Нормально.

— Долг по ипотеке, еще кредиты есть… Сапоги – старые. Это нормально?

— Нормально. – В голосе Лены послышались резкие нотки. – Все живы, здоровы. Нормально.

— Хочешь всё изменить? Разом!

— Это как? Вы мне работу хотите предложить? Снова переводчиком?

— Мне теперь переводчики китайского языка нужны. Ты не подходишь, прости.

— О чем речь тогда?

— План такой – ты выбираешь место на карте, в России… Не думаю, что тебе будет просто за её пределами, да и не такая я уж щедрая. Я покупаю тебе квартиру, и ты уезжаешь туда с детьми, жить.

— Как уезжаю? А Алексей?

— Ладно, так понятнее будет… Лена, отдайте мне вашего мужа. Я заплачу 5 миллионов, — сказала Алла, – рублей, конечно, я ведь ещё не настолько богата. Это просто так, чистыми, чтобы вам было на что жить, пока не устроишься. Часть можно положить в банк.

— Вы… Вы мне это серьезно говорите?

— Я разве когда-нибудь говорила что-то несерьезное? У меня нет такой привычки. Подумайте. Вы мучаетесь, муж ваш мучается, пытается из кожи вылезти, чтобы хоть как-то обеспечить вас. А вашу работу… нельзя и работой считать. Только время зря убиваете на этих детей. Они ведь не хотят учиться.

— У вас отношения с Алексеем? – Руки Лены сжались в кулаки.

— Нет. Но это дело поправимое, поверьте. Что вам мешает сказать, что вы его разлюбили? Просто у него ответственность перед вами, а когда он поймет, что у вас всё будет хорошо… Из него хороший бизнесмен получится, в… соответствующих условиях. А иначе пробегает всю жизнь в среднем звене. Ради чего? Мы подходим друг другу.

— А мы любим друг друга. И дети его любят.

— Лена, такие предложения делают раз в жизни. Подумайте.

Лена не хотела этого делать, это получилось неожиданно. Она взяла чашку с кофе, закричала и выплеснула его в лицо Алле.

И проснулась… Рядом спал Алексей. Посмотрела на часы, и поняла, что пришла пора вставать. Выключила будильник. На кухне она выглянула в окно, за которым увидела сиреневый мрак, желтый свет фонарей, и первый выпавший снег…

Фирма Аллы располагалась, да и по сей день, наверное, располагается в большом офисном здании, так похожем на вавилонскую башню. В том самом здании, где у меня был кабинет. С ней мы часто пересекались на парковке.

А сама эта история произошла года два с половиной назад. Алексея и Лену я вспомнить не смогла, хотя наверняка виделись в коридорах. Сначала ко мне он пришел один, и сказал, что у его жены истерика, нервный срыв, и всё из-за какого пустяка – из-за сна. Она просит его уволиться. А уволиться он не может себе позволить, потому что ему надо кормить детей. Он хотел, чтобы я поговорила с его женой, разъяснила, что не стоит снам придавать так много значения. Через несколько дней он пришел ко мне уже с Леной, но она попросила его уйти. Тогда она и рассказала мне этот сон.

— Лена, — сказала я. – Посмотрите на него так, словно впервые видите. И вы поймете, что он любит вас, по-настоящему. Это заметно, и это стало понятным даже за те пять минут, что он стоял тут.

Лена приходила ко мне ещё несколько раз. Мы беседовали о снах, тем более, для меня, сны были одной из любимейшей тем в работе. Разобрались. Разобрали по косточкам и её сон. Она успокоилась.

А через год, или чуть раньше, ко мне пришла Алла, и я подумала, в шутку, что если бы я решила дать своему кабинету название, то на двери красовалась бы табличка: «Рим». Это потому что, все пути, из длинных коридоров нашей вавилонской башни, ведут ко мне.

Алла села напротив меня, и задала вопрос, который не был оригинальным:

— Вот скажите, что этим мужикам надо? Вы меня немного знаете, мы виделись… Я ведь не завалящая какая-то… Почему они выбирают других? Тех, кто ничего не добился…

— Вы хотите спросить, почему вас не любят?

— Да нет никакой любви! Какая любовь?

С ней будет трудно, подумала я. Очень трудно. Дожила до сорока лет, и забыла, что есть такая вот любовь. А ведь знала об этом, когда-то… Только забыла почему-то.

Источник