Ей, видите ли, тесно и тоскливо одной дома. Будь мудрее, не раздувай конфликт, потерпи ради спокойствия в семье.
«Потерпи». «Не обостряй». «Лучше промолчи». Эти фразы на годы стали для меня почти правилом жизни. Я проглатывала обиды ради Артёма, ради картинки нормального брака, ради той самой семьи, которую так боялась разрушить. И продолжалось бы это, наверное, ещё долго, если бы однажды я случайно не открыла бардачок в машине Дмитрия и не наткнулась на ту проклятую папку.
В тот вечер, вернувшись домой после своей находки, я не стала кричать, не швыряла вещи и не требовала объяснений с порога. Спокойно поставила ужин, помогла Артёму собрать разбросанные игрушки, вымыла тарелки, погасила свет на кухне и легла. Дмитрий даже не насторожился. Он вообще давно перестал замечать, что происходит у меня внутри, потому что привык: Екатерина всё выдержит, Екатерина всё потянет, Екатерина не сломается.
На следующее утро я, едва удерживая голос от дрожи, набрала маму.
— Мам, скажи, оригинал договора займа у тебя?
— Конечно, у меня, в сейфе. Лежит как новенький. Сейчас возьму и привезу тебе в офис, жди.
В понедельник я отпросилась с работы на пару часов. Не выбирала долго, не искала лучших специалистов по рекомендациям. Открыла первый попавшийся сайт с юридическими услугами, нашла ближайший бизнес-центр и записалась на консультацию к адвокату по гражданским делам.
Молодой мужчина в безупречно сидящем костюме выслушал мой неровный, местами сбивчивый рассказ, затем внимательно просмотрел договор, чеки и всю стопку бумаг, которые я принесла с собой.
— Можете выдохнуть, у вас очень сильная позиция, — произнёс он ровно, аккуратно складывая документы обратно. — Договор займа оформлен грамотно, нотариальное удостоверение без замечаний. Ваша свекровь обязана вернуть деньги в полном объёме после письменного требования. А документы по ремонту подтвердят в суде неотделимые улучшения квартиры. Подарить это жильё без последствий она не сможет: такую сделку можно будет оспорить очень быстро. Я подготовлю досудебную претензию и, если понадобится, иск.
В субботу утром Дмитрий, довольный и воодушевлённый, укатил с коллегами на рыбалку за город. Артёму, которому тогда было пять, он торжественно пообещал: «В следующий раз обязательно возьму с собой». Я же почти не сомневалась, что именно в его отсутствие Людмила Андреевна снова явится «проверять своё имущество». И чутьё меня не обмануло.
Ровно в одиннадцать в замочной скважине негромко провернулся ключ. Через секунду в прихожую, шумно переговариваясь, вошли Людмила Андреевна и её дочь Оксана — загорелая, с ярким макияжем, увешанная дешёвой бижутерией девушка, от которой тянуло приторными духами. За все годы я видела её, кажется, раза четыре, не больше.
— Ого, кухня вообще шикарная! — протянула Оксана из коридора, проводя пальцами по фасадам моего гарнитура. — Только цвет я бы сразу поменяла. Розовый был бы намного веселее. Этот серый глянец такой мрачный, терпеть не могу. И технику всю убрать, конечно. Какая-то она уже несвежая.
— Всё будет твоё, Оксаночка, не переживай, — ласково защебетала свекровь, снимая плащ. — Дмитрий вот-вот выставит эту упрямую Катю со всеми её сумками. Молодые они, первое время где-нибудь снимут, не пропадут. А тебе с мужем и ребёнком здесь как раз просторно будет. Для внуков место нужно.
Я бесшумно вышла из комнаты Артёма. Шла медленно, спокойно, почти не касаясь пола. В руках у меня были две папки: тяжёлая кожаная с документами по ремонту и та самая синяя, где лежал нотариальный договор.
Людмила Андреевна, увидев меня, будто подавилась воздухом и застыла с приоткрытым ртом. Оксана дёрнулась так резко, что едва не выронила пакет с соком прямо на дорогой паркет.
— Добрый день, дорогие родственницы, — сказала я холодно и отчётливо. — Проходите на кухню, устраивайтесь. Разговор у нас будет длинный и, уверяю вас, очень познавательный.
Свекровь первой пришла в себя и попыталась привычно надеть маску доброжелательной простушки.
— Катенька, милая… ты дома? А мы с Оксаной просто рядом оказались, решили заглянуть на минутку. Ты, наверное, что-то не так услышала…
— Я услышала ровно то, что нужно, Людмила Андреевна, — оборвала я её и с глухим стуком положила обе папки на кухонный стол. — Про ваш скрытый договор дарения на Оксану я знаю. Подпись Дмитрия в качестве свидетеля тоже видела. А теперь предлагаю открыть глаза пошире и ознакомиться с другими бумагами.
Я раскрыла первую, тяжёлую папку и повернула её к ним.
— Здесь собраны все до единого чеки, квитанции и договоры подряда.