В тот вечер она уже почти не слушала телевизор: на экране беззвучно мелькала старая курортная комедия «Три плюс два». Там, помнится, мужчины тоже пытались изображать из себя вольных дикарей, пока женщины не навели порядок быстро и без лишних церемоний. Наталья усмехнулась одним уголком губ.
«Ладно, — решила она, глядя не на экран, а куда-то сквозь него. — Хочешь курорт? Будет тебе курорт. Только путёвку сам потом вспоминать не захочешь».
К четвергу Дмитрий окончательно вошёл во вкус. Домой он вернулся сияющий, расправив плечи так, будто выиграл не меньше чем судебный процесс века. Едва переступив порог, он громко откашлялся и объявил:
— Наташенька, я тут всё обдумал. Раз ты по-хорошему не понимаешь, я навёл справки у юриста. Ну, у знакомого Николая. Так вот, он сказал: если я докажу, что ремонт в твоих квартирах делался на общие семейные деньги, то через суд могу претендовать на часть. И не надо на меня так смотреть. В однокомнатной мы три года назад обои переклеивали, между прочим. А кран я вообще своими руками менял! У меня даже чек где-то в бардачке валяется.
Наталья неторопливо закрыла книгу, вложив между страниц закладку.
— Кран? — переспросила она спокойно. — Тот самый, за шестьсот гривен, который потёк через месяц, после чего я вызывала нормального сантехника? Или ты про те обои, которые мы с Полиной вдвоём клеили, пока ты лежал на диване и раздавал ценные указания? Ты, Дмитрий, серьёзно решил со мной судиться?
Она поднялась с дивана. Ничего особенного вроде бы не произошло, но в прихожей сразу стало тесно. Наталья не повысила голоса, однако в её осанке появилось что-то такое, от чего даже уверенность Дмитрия слегка дала трещину.
— Закон на моей стороне! — упрямо заявил он, хотя сам незаметно отступил ближе к вешалке. — Двадцать лет жизни, Наталья. Двадцать лет! Я не собираюсь уходить ни с чем. Мне нужна гарантия. Я требую долю в отцовской двухкомнатной квартире. Иначе в понедельник понесу заявление на развод. Я уже бланк взял.
Для убедительности он вытащил из кармана сложенный вчетверо листок и с видом победителя положил его на тумбочку.
— Пап, ты сейчас прям герой дешёвой мелодрамы, — донёсся из комнаты голос Полины. — Там тоже все бегают с бумажками, а потом внезапно выясняется, что главный персонаж потерял память. У тебя с памятью всё нормально? Напомнить, кто в прошлом году закрывал твой долг за гаражный кооператив? Мама свои отпускные отдала.
— Полина, занимайся учёбой! — рявкнул Дмитрий.
— У меня сессия, я и так занимаюсь, — не осталась в долгу дочь. — Просто на этот цирк смотреть уже невозможно.
Наталья по-прежнему не кричала. Она подошла к тумбочке, взяла бланк, развернула его и внимательно прочитала, будто изучала обычную служебную бумагу. Ни дрожащих рук, ни влажных глаз, ни театральных обмороков. Только холодная сосредоточенность женщины, которая много лет умела так распределять деньги клиники на пятьдесят коек, что хватало и на лекарства, и на зарплаты, и на аварийный ремонт.
— То есть до понедельника? — уточнила она тихо, но так чётко, что Дмитрию стало не по себе. — Это у нас, значит, ультиматум.
— Именно! — он задрал подбородок, снова пытаясь выглядеть грозно. — Время пошло, Наталья. Думай. Или ты оформляешь на меня половину квартиры, или свободный мужчина Дмитрий уходит в новую жизнь.
— Хорошо, — сказала она после короткой паузы. — Я подумаю. А сейчас освободи мне пространство, у меня есть дела.
Дмитрий самодовольно фыркнул и удалился в гостиную. Он был уверен, что удар пришёлся точно в цель. Ну конечно: женщине пятьдесят два, куда она денется? Остаться без мужа — позор, пересуды, соседские взгляды, шёпот на работе. Он почти видел, как ночью Наталья плачет в подушку, а в субботу сама тянет его к нотариусу, лишь бы сохранить семью.
Пятница прошла подозрительно тихо. Дмитрий утром отправился на работу, Полина убежала на занятия, а Наталья взяла отгул.
План у неё был готов ещё накануне. Не истеричный, не мстительный в прямом смысле, а точный, выверенный, почти бухгалтерский. Первым делом она набрала Светлану, старую приятельницу, которая давно работала риелтором.
— Светик, привет. Мне нужно срочно сдать папину двухкомнатную квартиру. Да, именно ту. Сегодня. Нет, не жалко, обстоятельства изменились. Только жильцов подбери мне поярче. Чтобы было много людей, чтобы хозяйку понимали через слово и чтобы весь дом сразу понял: квартира занята всерьёз. Бригада строителей подойдёт. Или торговцы с рынка. Цена пусть будет ниже средней, мне важнее договор на полгода и предоплата сразу.
На другом конце провода Светлана, кажется, поперхнулась чаем. Но профессиональная хватка победила любопытство. Уже через три часа у Натальи в сумке лежал подписанный договор, а рядом — аккуратная пачка купюр. Новым арендатором оказался суровый, широкоплечий мужчина по имени Артём. Просторная квартира в хорошем районе радовала его почти по-детски.
Он честно предупредил:
— Жить буду я, брат, два племянника и ещё один наш человек. Он тихий, штукатур, проблем не будет.
Наталью такой расклад устроил полностью. Чем больше людей и чем крепче договор, тем лучше.
Следующим пунктом стала мамина однокомнатная квартира. Студенты, снимавшие её, как раз планировали съехать в конце месяца. Наталья предложила сделку, от которой трудно было отказаться: они освобождают жильё на две недели раньше, а она прощает им оплату за последний месяц. Молодёжь собралась за два часа. Чемоданы, пакеты, ноутбуки, гитара — всё исчезло почти мгновенно.
В обеих квартирах Наталья убрала личные вещи, проверила окна, перекрыла воду там, где нужно, а самые дорогие отцовские книги заперла в большой шкаф. Ключ положила в сумку и только после этого вернулась в их общую трёхкомнатную квартиру, выплаченную по ипотеке.
Субботнее утро началось с запаха поджаренных тостов. Дмитрий вышел на кухню бодрый, самодовольный, с лицом человека, который ожидает капитуляции противника.
— Ну что, Наталья? — протянул он, усаживаясь за стол. — Подумала? Юрист ждёт звонка. Можем сегодня съездить, составить предварительное соглашение по долям.
Наталья спокойно наливала себе чай.
— Подумала, Дима. И знаешь, ты прав. Раздел действительно нужен. Незачем доводить всё до судов, нервов и лишних расходов. Давай начнём прямо сейчас.
Дмитрий просиял. Даже редкие волосы на затылке будто оживились от радости.
— Вот! Я же говорил, что ты разумная женщина. Мы всегда можем договориться, если без эмоций.
— Конечно, — мягко согласилась Наталья. — Полина, доченька, выйди, пожалуйста. Поможешь отцу собрать вещи.
Дмитрий замер с тостом у рта.
— Какие ещё вещи? — не сразу понял он.
— Твои, разумеется, — пояснила Наталья почти ласково. — Ты же у нас бедный, обиженный и без гарантий. А эта трёхкомнатная квартира — совместно нажитое имущество. Значит, поступаем честно: с понедельника выставляем её на продажу. По закону каждому из нас принадлежит половина. Продаём, деньги делим поровну.
— Наташ, ты что несёшь? — лицо Дмитрия побледнело, тост выпал на тарелку. — Мы же только ипотеку закрыли! Мы тут ремонт сделали, мебель встроили, кухню заказывали!
— Именно поэтому квартира хорошо уйдёт, — невозмутимо ответила она. — А жить под одной крышей с человеком, который решил меня шантажировать разводом, я не обязана. Ты хотел долю? Получишь. В деньгах. Твоя половина от этой квартиры — примерно один миллион двести тысяч гривен. На приличную комнату в коммунальной квартире хватит. Или на первый взнос по новой ипотеке лет на двадцать пять. Тебе сейчас сорок восемь, к семидесяти трём как раз выплатишь. Будешь полноправным хозяином собственного угла. Николая на новоселье позовёшь.
Дмитрий вскочил так резко, что стул скрипнул по полу.
— Ты с ума сошла? А сама где жить будешь? В своих хоромах? Ты, значит, в квартирах купаться будешь, а меня в коммуналку?
— Почему в хоромах? — Наталья удивлённо подняла брови. — Папину двухкомнатную я вчера сдала прекрасной бригаде из пяти человек. Договор на шесть месяцев, предоплата внесена, неустойка такая, что даже подходить туда сейчас невыгодно. Мамину однокомнатную я закрыла: там трубы пора менять, жить нельзя. А я временно переберусь к Полине в общежитие. На деньги от аренды папиной квартиры она как раз сможет снять комнату повышенного комфорта. Правда, доченька?
Полина стояла в дверях кухни и изо всех сил старалась не рассмеяться. Получалось плохо. Она энергично закивала:
— Конечно, пап. У нас как раз место освобождается. Мама поживёт со мной, нормально устроимся. А ты давай собирайся. Я уже коробки из-под обуви принесла, туда удобно твои рыболовные снасти сложить.
Дмитрий переводил взгляд с жены на дочь и обратно. Его уверенность таяла прямо на глазах, а вместе с ней исчезало и ощущение победы, которое ещё утром казалось таким несокрушимым.