Вся его продуманная, как ему казалось, комбинация рассыпалась от столкновения с простой женской деловитостью. Наталья не устроила сцену, не заламывала руки, не просила передумать. Она всего лишь передвинула обстоятельства так ловко, что у Дмитрия оставался единственный путь — к двери, причём с собранными вещами.
— Наташ… — Дмитрий попытался сделать вид, будто всё это не более чем нелепый розыгрыш. На лице у него появилась растерянная, почти жалкая улыбка. — Ну чего ты сразу так? Зачем эти коробки? Я же… да я просто ляпнул. Николай, дурак, после смены меня раззадорил. Выпили с ним квасу, он начал рассказывать, как его бывшая при разводе обошла. Вот я и примерил на себя, сам не понял зачем. Наташ, мы же двадцать лет вместе. Какая съёмная комната? Какие сборы?
— Нет уж, Дмитрий, — холодно произнесла Наталья и поднялась из-за стола. — Заявление на развод ты подготовил? Подготовил. На тумбочку положил? Положил. Ты у нас человек серьёзный: сказал — значит сделаешь. А я, в отличие от некоторых, не словами разбрасываюсь, а действую. Так что собирайся. Суббота для переезда подходит идеально. К вечеру как раз устроишься у Николая на диване. Он ведь теперь твой главный консультант по семейным вопросам, пусть и жильём обеспечит.
Остаток дня в квартире висела такая тишина, что слышно было, как Дмитрий тяжело сопит, перекладывая свои свитера из шкафа в дорожную сумку. Наталья в его сборы не вмешивалась. Она демонстративно занялась сервантом: вынимала бокалы, перемывала хрусталь, протирала полки и тихонько напевала себе под нос какую-то старую песенку из советской комедии, будто вокруг происходил самый обычный субботний порядок.
К пяти вечера Дмитрий уже стоял в прихожей. Рядом — две набитые сумки и длинный чехол с удочками. Вид у него был такой, словно его не из квартиры отправляли, а выгоняли под дождь без зонта.
— Наташ… — спросил он почти шёпотом, всё ещё надеясь, что сейчас жена рассмеётся и скажет, что урок окончен. — Я тогда пойду?
— Иди, Дмитрий. Доброго пути. Во вторник жду звонка от риелтора, будем нашу трёхкомнатную оценивать, — ровным голосом ответила она из комнаты, даже не потрудившись выйти проводить.
Дверь за ним закрылась. Полина, до этого сдерживавшаяся из последних сил, сразу метнулась к матери.
— Мам, ты что, правда квартиру продавать собралась? Нам же здесь удобно, район хороший!
Наталья посмотрела на дочь с хитринкой и едва заметно подмигнула.
— Ой, Полина, не говори ерунды. Кто такую квартиру по доброй воле продаст? Тихий двор, детский сад прямо под окнами, магазины в двух шагах, до остановки рукой подать. Наш Дмитрий у Николая через три дня завоет. Николай выпить-то любит, а вот тарелку после себя помыть — это уже подвиг. Да и порядок у него в квартире никогда не водился. Вернётся, как миленький. Ещё и на колени встанет.
— А если не вернётся? — осторожно спросила Полина.
— Вернётся, — уверенно сказала Наталья. — Куда он денется? Только теперь условия буду ставить я. Ипотеку закрыли — значит, пора копить на мою машину. А то ишь, хозяин жизни объявился.
Прошло ровно три дня. Во вторник вечером Наталья сидела на кухне с чашкой чая с чабрецом. За окном медленно гас тёплый майский закат, на плите тихо булькало рагу со свининой и овощами, и вся квартира наполнялась домашним, сытным запахом, от которого сразу хотелось жить спокойно и ни с кем не спорить.
И вдруг из прихожей донёсся осторожный скрежет ключа. Замок повернулся очень медленно, будто человек по ту сторону двери боялся потревожить сам воздух. Дверь приоткрылась, и в коридор боком проскользнул Дмитрий. Сумок при нём уже не было. Зато был измятый вид, виноватые глаза и букетик подвявших одуванчиков, явно сорванных где-то возле подъезда.
Он заглянул на кухню и переминался у входа, как школьник перед директором.
— Наташ… я это… — Дмитрий шмыгнул носом. — У Николая, оказывается, в диване клопы. И вообще он тяжёлый человек. Ночью храпит так, что стены дрожат. Я тут подумал… Может, не будем риелтора беспокоить?
Наталья медленно отпила чай, поставила чашку на блюдце и смерила мужа строгим взглядом. У неё уже был готов целый перечень условий его возвращения: разобрать балкон, вымыть окна во всей квартире, наконец-то починить полку в ванной и перестать обсуждать семейные дела с Николаем. Но произнести всё это она не успела.
В кармане халата зазвонил телефон. Наталья достала его, посмотрела на экран и увидела номер Артёма — старшего из той ремонтной бригады, которой она сдала отцовскую двухкомнатную квартиру.
— Алло, Наталья? — в трубке сразу раздался взволнованный, слишком громкий голос арендатора. — Тут у нас такое дело вышло… Мы в большой комнате обои сняли, хотели стены подготовить, а за ними в стене ниша. Старая такая. И внутри металлический ящик. На замке. Нам его вскрывать или вы сами приедете? Похоже, ваш отец что-то там спрятал.
Наталья застыла с телефоном у уха. Дмитрий, услышав чужой голос, тут же вытянул шею. Его глаза вспыхнули тем самым опасным блеском, который появлялся у него каждый раз, когда в голове начинали шуршать фантазии о внезапном богатстве.
— Какой ещё ящик, Наташ? — Он так резко шагнул вперёд, что выронил свои одуванчики прямо на кухонный стол, в лужицу от пролитого чая. — Какая ниша? Я же говорил! Я чувствовал! Твой отец, царство ему небесное, был человеком непростым. Не зря же он сорок лет на заводе в снабжении проработал!
Наталья посмотрела на мужа так, будто перед ней внезапно ожил кухонный шкаф и начал рассуждать о наследстве. За секунду с Дмитрия слетела вся его недавняя обида, трёхдневная гордость и страдания на диване у Николая. Теперь перед ней стоял не раскаявшийся супруг, а настоящий кладоискатель: глаза горят, ноздри раздуваются, руки уже тянутся к невидимому сундуку.
— Дмитрий, отойди от телефона, — Наталья оттеснила его локтем и снова прижала трубку к уху. — Артём, ничего не трогайте. К замку не прикасайтесь, ящик из стены не вытаскивайте. Мы сейчас приедем.
— Наташ, что значит «мы»? — зашептал Дмитрий, хватая её за рукав. — Полина либо в общежитии, либо на занятиях, а тут дело серьёзное! Может, там ценные бумаги? Или золото? В старых семьях всякое бывало. Я поеду с тобой. Я как мужчина обязан проследить за безопасностью находки!
— Как мужчина ты должен был до понедельника кормить клопов у Николая, — сухо напомнила Наталья, снимая с крючка сумку. — Но раз уж явился, пользу принесёшь. Сядешь за руль. Только запомни: рот не раскрывать, руками ничего не хватать и на чужое имущество слюни не пускать.
До отцовской двухкомнатной они добрались за пятнадцать минут. Дмитрий так гнал их старенькую «Таврию», словно за ними по пятам неслась вся налоговая служба города.
У подъезда их уже поджидал Артём — невысокий, крепкий мужчина в рабочем комбинезоне, испачканном шпаклёвкой. На лице у него было выражение человека, который случайно прикоснулся к чужой семейной тайне и теперь очень хотел сделать всё правильно.
— Здравствуйте, Наталья, — Артём уважительно кивнул. — Мы всё оставили как есть, честное слово. Начали обои снимать, а за старым шкафом фанера прибита была. Поверх неё тоже обои наклеены. Мы фанеру оторвали, а там в кирпиче углубление. В нём ящик. Железный, тяжёлый. Мы не вскрывали. Нам чужие тайны ни к чему, нам бы ремонт спокойно закончить.
В квартире стоял запах сухой штукатурки, старой бумаги и недорогого клея. В большой комнате мебель была сдвинута к центру: столы, стулья, разобранный шкаф, рулоны снятых обоев. На стене действительно темнела прямоугольная выемка. Из неё тускло поблёскивал серый металлический бок старого армейского ящика — с массивной защёлкой и тяжёлым навесным замком.
Дмитрий кинулся к нише с таким видом, будто внутри лежала как минимум корона древнего царя.
— Ого… — выдохнул он, уже протягивая руки. — Тяжёлый, зараза. Наташ, тут без болгарки никак. Или ломом. Ломом быстрее! У Артёма наверняка есть лом.
— Руки убрал, искатель приключений, — Наталья легонько шлёпнула его по ладони. — Артём, спасибо вам за порядочность. Вы пока на кухню пройдите, перекусите, а мы здесь сами посмотрим.
Когда рабочие вышли из комнаты, Наталья подошла ближе к нише и остановилась. На душе у неё сделалось странно и тревожно. Её отец, Виктор Михайлович, действительно был человеком закрытым, старой закалки, не любил лишних разговоров и редко рассказывал о прошлом. Но тайники в стенах? Это было совсем на него не похоже.
Богачом он никогда не выглядел. Жил скромно, одну и ту же дублёнку носил почти десять лет, на внучкино мороженое всегда откладывал из пенсии, но без размаха и показной щедрости. И всё же этот ящик был здесь, за фанерой, за обоями, в аккуратно сделанной нише. Наталья смотрела на потемневший металл и всё больше терялась в догадках: что же он мог там спрятать?