Иринка спасла меня от голодной смерти.
Машенька вернула мне радость.
Как же я могу их бросить?
Ирина одна с ребёнком, муж-тиран её ищет, собственного жилья нет.
Если я уеду, куда же они пойдут?
На улицу?
Нет, Дмитрий.
Где они, там и я.
Дмитрий замолчал.
Он долго всматривался в уставшее, но красивое лицо Ирины, в её натруженные руки. — Это правда, вы её спасли? — спросил он.
Ирина смущённо ответила: — Мы спасли друг друга.
Дмитрий задумчиво ушёл в гостиницу.
На следующий день он пришёл не к Тамаре Сергеевне домой, а в ресторан «Одесса».
Ирина стояла у мойки, вся в паре.
Увидев его в дверях кухни — в дорогом пальто, среди грязных кастрюль — она испугалась.
— Что-то с бабушкой… — обратился Дмитрий. — Ирина, можно вас на минуту?
Они вышли на улицу к тем самым бакам, с которых всё началось. — Тётя Тамара всё мне рассказала, — сказал Дмитрий, глядя ей в глаза. — И про мусорку, и как вы её приютили, и про вашего мужа.
Ирина съёжилась. — Я не могу оставить её одну, — продолжил он. — Она права.
Это было бы предательством с вашей стороны.
А она человек чести.
Но я не могу оставить её здесь.
Он сделал паузу. — Ирина, хочу предложить вам работу.
И жильё.
У меня есть дом под Луцком.
Мне нужна экономка, помощница по хозяйству.
Но главное — нужен человек, который будет рядом с мамой и тётей Тамарой, потому что я много работаю.
Я не могу доверить их чужой сиделке.
А вы ей доверяете.
Ирина смотрела на него, не веря своим ушам. — Вы… шутите? — Нет.
Я помогу с документами, с визой, с переездом.
Для Маши там отличная школа, она быстро выучит язык.
Зарплата будет достойной, не как здесь.
Вы готовы изменить свою жизнь?
Переехать?
Навсегда?
Перед глазами Ирины пронеслась вся её жизнь: побои мужа, нищета, грязная посуда, страх за будущее дочери.
И добрая улыбка Тамары Сергеевны. — Я… я согласна, — выдохнула она.
Оформление документов заняло некоторое время, но Дмитрий подключил адвокатов, свои связи.
Он доказал, что Тамара Сергеевна — его родственница, нуждающаяся в уходе, а Ирина — её официальный опекун и сопровождающая (юристы нашли лазейку).
Прощание с квартирой прошло быстро.
Вещи раздали соседям, взяли лишь самое ценное — фотографии, книги и мамину шкатулку.
Прошло две недели после перелёта.
Ирина стояла на просторном крыльце большого светлого дома с черепичной крышей.
Воздух здесь был другим — чистым, наполненным запахом сосен и умиротворением.
На веранде в плетёном кресле сидела Тамара Сергеевна, укутанная в тёплый плед, улыбаясь и беседуя с сестрой.
На лужайке перед домом по идеально подстриженной траве бегала Маша.
Она смеялась, пытаясь догнать большого лохматого пса, а рядом с ней неуклюже, пинающий мяч, бегал мальчик лет семи — сын Дмитрия, который приезжал к отцу на выходные от бывшей жены. — Schneller!
Быстрее! — кричал мальчик. — Догоняй! — смеялась Маша.
Дмитрий вышел на крыльцо с двумя чашками кофе.
Одну протянул Ирине. — Ну как? — спросил он. — Не жалеете?
Ирина сделала глоток.
Горячий, ароматный, настоящий кофе.
Она посмотрела на свои руки — кожа стала лучше, исчезли ссадины и порезы.
Посмотрела на Тамару Сергеевну, которая впервые за многие годы выглядела умиротворённой.
Посмотрела на счастливую дочь. — Нет, — улыбнулась она, и в этой улыбке было столько света, что Дмитрий невольно любовался ею. — Я просто не могу поверить, что такое бывает. — Бывает, — ответил он. — Когда хорошие люди держатся вместе.
Она знала: теперь у них у всех будет всё хорошо.
Всем троим.
Или даже четверым, если считать Дмитрия, который смотрел на них с теплотой, которой давно не было в его доме.
