Андрей прислонил уровень к стене сарая и чуть повернул голову.
— В мае вы в Одессе отдыхали, — негромко заметила Наталья. — Почти три недели. Ещё снимки из санатория слали, помните?
За столом будто воздух застыл. Даже Егор, до этого увлечённо выбирающий из салата ветчину, перестал шевелить вилкой.
— Ну, значит, в июне, — отрезала Валентина Сергеевна, но уже не так уверенно. — Откуда мне всё помнить? Я мать, у меня забот выше крыши!
— Баню как раз в мае и начали, — спокойно вмешался Андрей. — Десятого фундамент заливали, я точно помню: у меня жена тогда в больнице лежала. Только рассчитывалась за работу Наталья Юрьевна. Все чеки я ей отдавал, до последней копейки. И скважину она оплачивала. Валентина Сергеевна, вы же сами мне тогда звонили и говорили: мол, решай с ней, она тут хозяйка.
Валентина Сергеевна не нашлась, что ответить.
Она взяла нож, подвинула к себе торт и принялась нарезать его слишком старательно, словно ровные куски могли выровнять и разговор.
— Ну ладно. Было и прошло. Родные люди всё равно родные, — сказала она наконец и положила первый ломоть Егору. — Наталья, ключи от бани сегодня Егору передашь. Он в августе с друзьями на выходные приедет, попарятся. И постельное подготовь, чистое. Шесть комплектов.
— Шесть? — переспросила Наталья.
— А что такого? Свои же.
Наталья молча поднялась из-за стола и ушла в дом. В коридоре она открыла комод, выдвинула второй ящик сверху и достала оттуда один лист.
Через минуту она вернулась и положила бумагу прямо на клеёнку — между тарелкой с тортом и банкой Галиной икры. Это была выписка. Всего одна страница.
— Здесь указан собственник, — сказала Наталья. — Можете прочитать, шрифт крупный.
Валентина Сергеевна к листу даже не притронулась. Она смотрела на него так, будто перед ней лежал счёт за коммуналку на незнакомую квартиру.
— Это Дмитрий покупал! — наконец выдавила она.
— Дмитрий ничего не покупал, — ровно ответила Наталья. — Квартиру мне оставила мама по завещанию. Я продала её за два миллиона восемьдесят тысяч гривен. Наследство считается личным имуществом и при разводе не делится. Остальная сумма была с моего вклада, открытого ещё до брака. Добрачные деньги тоже не являются общими. Дача оформлена на меня. Дмитрий здесь зарегистрирован, но регистрация — это не право собственности, Валентина Сергеевна.
— Я к нотариусу схожу!
— Сходите. Он объяснит то же самое, только возьмёт за консультацию деньги.
Наталья достала телефон, быстро пролистала переписку и повернула экран к сидящим за столом так, чтобы всем было видно.
Сообщение было от Валентины Сергеевны. Дата — двадцать второе июня, два года назад.
«Наташенька, переведи 72 тысячи гривен на скважину, Андрей торопит, бригада у него простаивает. С пенсии верну, ты же меня знаешь».
— Пенсия с тех пор приходила двадцать пять раз, — сказала Наталья. — Я не требую. Просто сообщение не удаляла.
Раздача чужой бани закончилась, толком не начавшись.
Лопатка для шашлыка звякнула о край мангала, соскользнула и упала в траву.
Вадим молча отодвинул от себя рюмку, поднялся и снял с вешалки кофту Галины.
— Галина. Собирайся. Электричка в семь сорок.
— Вадим, мы же только сели!
— Поехали, — коротко сказал он. — Тут уже всё понятно.
Галина засуетилась, стала сгребать со стола свои банки и прижимать их к груди. Одну, с огурцами, она едва не уронила возле ступеньки.
Егор поднялся следом, вытер пальцы салфеткой и дёрнул дочь за плечо.
— Пап, а торт? — обиженно спросила Полина.
— В машине доешь, — бросил Егор.
Из-за угла дома вышел Дмитрий. Он остановился и уставился на клеёнку так пристально, будто видел перед собой не клетчатый узор, а подробную инструкцию, как теперь выбраться из положения.