— Своя кровь — это одно, а посторонние пусть у себя по домам питаются. Родня к нам раз в год выбирается, а ты собралась мясом чужих пацанов угощать?
— Родня приехала уже второй раз, — негромко поправила Наталья. — Первый раз они были на Пасху.
— Вот именно, второй! — Валентина Сергеевна будто только этого и ждала. — А ты им даже по-человечески стол не застелила. Посмотри, клеёнка какая-то лежит. Срам один.
Наталья молча вынула из таза огурец, сполоснула его под струёй воды и понесла к лавочке. Ножом разрезала на три куска. Один взял Тимофей, остальные достались мальчишкам.
Больше с веранды к лавочке не отправилось ничего.
Она осталась возле бочки и мысленно начала складывать цифры. Считать Наталья умела хорошо: восемнадцать лет в аналитике быстро приучают не путаться в суммах.
Мамина двухкомнатная квартира в Полтаве, доставшаяся ей по завещанию три года назад, была продана за два миллиона восемьдесят тысяч гривен. Её собственные накопления — миллион триста двадцать тысяч гривен, вклад открыт ещё за три года до свадьбы, банковская справка лежала в той же папке, что и договор купли-продажи. Участок вместе с домом обошёлся в два миллиона девятьсот двадцать тысяч гривен. Баня — ещё триста восемьдесят тысяч, её ставила бригада Андрея, соседа с третьей линии. Скважина потянула на семьдесят две тысячи гривен.
Дмитрий за всё это время вложился разве что в литые диски для своей машины, купленные на квартальную премию, да в мангал, который теперь чадил в дальнем углу двора.
На то, что осталось, приобрели насос. Тот самый, с которым Дмитрий возился уже минут двадцать, изображая важную проверку.
Валентина Сергеевна уселась за стол и вытащила телефон. Плюхнула его на клеёнку, ткнула в экран пальцем.
— Людмил! Людмила, ты меня слышишь? Я на громкой связи, у меня руки в масле, я салат перемешиваю!
Динамик зашипел и хрипло отозвался.
— Да всё у нас прекрасно! Сидим, отдыхаем, вся семья собралась, Егор с Полиночкой приехали. — Свекровь бросила взгляд в сторону сарая и даже не попыталась говорить тише. — Тут своим накрыто, а невесткины пусть на скамейке посидят, ничего с ними не случится! Я мать, мне лучше знать, кого за стол сажать!
Вадим медленно опустил вилку на тарелку.
— Какая ещё её дача, Людмил, ты что несёшь! Дача Дмитрия, он здесь хозяин! — Валентина Сергеевна вроде бы понизила голос, но именно поэтому каждое слово стало слышно ещё отчётливее. — Я его к нотариусу отведу, всё как надо оформим, половину на него перепишем. А баню потом Егору отдадим, ему семью на ноги ставить надо. Не хватало ещё, чтобы я померла, а эта фифа всё под себя загребла.
— Ва-лен-ти-на, — протянул голос из телефона, — а такие деньги-то откуда взялись?
— Да от невестки, откуда же ещё! — раздражённо бросила свекровь. — На то она и невестка. Ей всё равно копить не для кого: второго не родила, одного еле выносила, да и тот у неё целыми днями в телефоне, пока мать карьеру строит!
Наталья поставила на стол банку с огурцами. Не с грохотом. Просто ровно поставила.
— Не для кого?
— А для кого же?! — Валентина Сергеевна наконец нажала отбой. — Тебе сорок шесть, о втором ребёнке уже и думать поздно. Работа у тебя всегда была важнее семьи, вот теперь и сидите на своих восьми сотках в четыре руки.
— На пятнадцати, — спокойно сказала Наталья.
— Что?
— Пятнадцать соток. Вы же сами сказали, что родня раз в год приезжает. Могли бы и запомнить.
В этот момент хлопнула калитка. Через двор направлялся Андрей в рабочей футболке, с уровнем, зажатым под мышкой.
— Наталья Юрьевна, я уровень заберу, оставил его у вас в бане.
— Андрюша! Андрей! — оживилась Валентина Сергеевна. — Да ты проходи, садись, я тебе налью. Ты ведь нам баню ставил, помнишь? Мы с Дмитрием её в мае поднимали.