Рука Дмитрия, уже почти дотянувшаяся до пиджака, вдруг застыла на полпути. Он машинально посмотрел на левое запястье — там было пусто.
— Какие… какие еще часы? — спросил он, и голос у него сразу стал глухим.
— Те самые. Недешевые, швейцарские, — Мария говорила спокойно, не моргая и не отводя взгляда. — Алексей Шиномонтаж, между прочим, очень переживает. Сообщает, что ты оставил их у нее на тумбочке. И еще передает пожелание сладких снов в супружеской постели.
Дмитрий побледнел так резко, будто из него разом выкачали всю кровь. Потом, наоборот, на щеках проступили пятна. Он засуетился, неловко вылезая из машины, запинаясь о собственные ноги и едва не роняя пиджак.
— Маш… Машенька, постой! — зачастил он, делая к ней шаг. Взгляд метался из стороны в сторону. — Это какая-то ерунда! Честное слово, розыгрыш! Ребята с работы перебрали и решили пошутить. Они мой номер знают… Да вообще, может, номером ошиблись!
Мария отступила назад, не дав ему даже коснуться ее рукава.
— Номером ошиблись? — на ее губах появилась короткая, холодная усмешка. — А часы твои, видимо, тоже исчезли специально для убедительности этой шутки?
— Давай сядем в машину, — прошипел Дмитрий, нервно оглядываясь на редких прохожих возле терминала. — Не надо устраивать спектакль посреди ночи. Поедем домой, я все объясню. Ты просто неправильно поняла.
— А женский гель с запахом клубники и блестками в твоей сумке — это тоже была шутка? — голос Марии стал ровным и ледяным. — Ужин с брюнеткой в «Ливингстоне», когда ты якобы был в командировке по области, — тоже розыгрыш? И золотой браслет для главбуха — часть корпоративного юмора? Выходи, Дмитрий. Здесь твоя остановка.
— Ты что, совсем с ума сошла? — в его голосе прорезалась паника. — Куда я пойду в три часа ночи?!
Он дернулся к двери и попытался ухватиться за ручку, будто мог удержать машину силой. Мария не стала спорить и вырывать ее из его пальцев. Она просто резко толкнула ногой чемодан, стоявший рядом. Тот покатился и с глухим ударом врезался Дмитрию в ноги.
— Возвращайся туда, откуда прилетел, — произнесла она отчетливо, словно ставя печать под приговором. — Во Львов. Там тебя, судя по всему, ждут твои часы.
Она захлопнула пассажирскую дверь прямо перед его лицом. Затем быстро обошла машину, села за руль и сразу нажала кнопку центрального замка.
Дмитрий бросился к водительскому окну. Он бил ладонями по стеклу, что-то кричал, его лицо перекосило от страха и злобы. Но Мария больше не смотрела на него. Она плавно нажала на газ, и автомобиль медленно покатился прочь от аэропорта.
В зеркале заднего вида его одинокая фигура становилась все меньше. Сначала он еще махал руками, потом превратился в темное пятно на фоне огней, а через несколько секунд окончательно растворился в красном отсвете габаритов.
Мария глубоко вдохнула и так же медленно выдохнула. Впереди ее ждала другая жизнь — непривычная, свободная, без его лжи и чужих запахов на воротнике. Да, первое время будет больно. Возможно, очень. Но она справится.
Говорят, женская интуиция редко ошибается. Обман считывается не разумом, а где-то глубже: по изменившейся интонации, по взгляду, который вдруг начинает прятаться, по раздражению на пустом месте, по странным чекам в карманах и мелочам, которые по отдельности вроде бы ничего не значат.
Только человеческая психика умеет защищаться от правды. Мы сами надеваем на себя розовые очки, цепляемся за объяснения про «подарок главбуху» и «плохие гостиничные шампуни», лишь бы не разрушать привычный уютный мир. И продолжаем верить до тех пор, пока иллюзия не разбивается о факт, от которого уже невозможно отвернуться. Пока какой-нибудь Алексей Шиномонтаж не напишет правду почти в лоб.