— Я же сказал: как только найду работу, всё перечислю, — Дмитрий уже заметно начинал выходить из себя.
— Зато своей новой пассии, наверное, букет роскошный купить не забыл, — не удержалась Марина. — А про сына вспомнить не судьба? Она вообще в курсе, что у тебя есть ребёнок? Или ты перед ней изображаешь завидного холостяка — свободного, без обязательств и алиментов?
— Марин, хватит язвить, — поморщился он. — Я тебе русским языком объясняю: у меня сейчас сложности.
— А ты считаешь, у меня их нет? — Марина сжала пальцы на краю стола. — Я на эти деньги рассчитывала. У Матвея подготовка к школе, секция самбо. Твоих алиментов даже на это толком не хватает. В садике то праздник, то театр, то фотографии, то ещё какой-нибудь сбор. Он растёт, ему постоянно что-то нужно. К весне кроссовки уже малы, а стоят почти как взрослые. Брюки на нём вообще не задерживаются — мальчишка, всё рвёт и пачкает за один день. Или ты правда думаешь, мы на твои жалкие выплаты роскошествуем? Его ещё кормить надо, лекарства покупать, когда болеет. Ты хоть раз спросил, сколько всё это стоит?
Она старалась говорить ровно, не срываться, но внутри всё кипело, и удерживать голос становилось всё труднее.
— Марин, да что с тобой? — Дмитрий вдруг посмотрел внимательнее, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Что произошло?
— Произошло, — коротко ответила она. — Маме нужна операция на глаза. Откладывать нельзя, а денег нет.
— Прости, — Дмитрий беспомощно развёл руками. — Но я сейчас сам без копейки. Помочь не смогу.
— Ну кто бы сомневался, — Марина горько усмехнулась. — Я у тебя и не прошу. Ты спросил — я сказала. Ты лучше со своими алиментами разберись.
— У нас любой разговор в итоге сводится к деньгам, — устало выдохнул он.
— Потому что без них ничего не решается. Коммунизм у нас так и не наступил, а при капитализме, как ни крути, всё завязано на товарно-денежных отношениях. Ты взрослый мужчина, свободный и, судя по всему…
Марина заметила, что Дмитрий смотрит уже не на неё, а куда-то ей за спину. Она обернулась и увидела в дверях Матвея.
— Вы ссоритесь? — настороженно спросил мальчик.
— Нет, зайчик, мы просто разговариваем… — начала Марина.
— Матвей, а покажешь папе свои новые игрушки? — поспешно перебил её Дмитрий. — Ну что, покажешь?
Марине в этот момент до боли захотелось стереть с его лица эту благостную улыбку. Дмитрий появлялся редко, зато каждый раз с лёгкостью входил в роль замечательного отца — доброго, весёлого, почти праздничного. Матвей, конечно, кивнул.
Марина быстро убрала со стола, перемыла посуду и, оставшись на кухне, невольно стала прислушиваться к голосам из детской. Отец и сын что-то обсуждали, потом несколько раз подряд раздался громкий писк игрушечного сейфа.
Этот сейф Матвею подарила бабушка на день рождения и сразу положила внутрь несколько купюр. С тех пор мальчик то выпрашивал у Марины мелкие деньги, то засовывал в прорезь обычные бумажки, лишь бы устройство снова издавало свои звонкие сигналы. Открывался сейф нажатием кнопок, и Матвей с гордостью показывал Дмитрию, как можно достать оттуда «настоящие» деньги.
Марина сидела за кухонным столом и ждала, когда Дмитрий наконец уйдёт. Ей нужно было успокоиться. Матвей не должен видеть, как они ругаются.
А ведь когда-то всё начиналось совсем иначе. Она влюбилась в красивого парня с обаятельной улыбкой, в его уверенность, в его бесконечные обещания. Дмитрий говорил, как они будут жить: построят дом, заведут детей, купят машины. Он приносил цветы, возил её то в кафе, то за город, то просто кататься по вечерам. Мама Марины обычно относилась к её ухажёрам настороженно, но Дмитрий ей почему-то сразу понравился.
После свадьбы они переехали в квартиру, которую он называл своей. И только потом Марина узнала, что жильё было съёмным. Для неё это стало настоящим ударом. Дмитрий тогда оправдывался: зачем им квартира, если дом лучше? У них обязательно будет собственный дом, просто нужно немного подождать. Он врал легко и привычно — обещал, рисовал красивые планы, а потом ничего не делал.
Когда появился Матвей, Марина сначала даже поверила, что теперь Дмитрий станет другим.
