Диана рыдала в маленькой подсобке, сминая пальцами свой форменный халат так, будто хотела порвать ткань.
— Валерия Андреевна, она велела мне собираться и уходить, — всхлипывала девушка. — При клиентке. Сказала, что я крашу абы как и позорю салон. Но это неправда! Полина ко мне специально записывается уже второй год подряд!
Я подала ей стакан воды, усадила на табурет и вышла в основной зал. Там Наталья Сергеевна уже хозяйничала у моей витрины, переставляя какие-то собственные флакончики и баночки, будто давно решила, что место принадлежит ей.
Неделей раньше она устроила показательное «отступление». Заявила Игорю, что устала вмешиваться, пусть, мол, невестка сама тянет дело, раз такая независимая. Я даже на мгновение поверила, что она действительно отступит. Но уже на четвёртый день Наталья Сергеевна явилась с новым планом: салону, оказывается, срочно требовался «грамотный администратор с опытом». И кандидатуру она, конечно, уже подобрала — свою знакомую.
— Диана красит криво, — произнесла свекровь, даже не повернув головы. Она продолжала двигать баночки по полке, будто обсуждала не человека, а испорченный тюбик крема. — Я её уволила. Хватит разводить здесь самодеятельность.
Диана. Та самая девочка, которая пришла ко мне два года назад почти без опыта, робкая, растерянная, с дрожащими руками. Я учила её, поправляла, водила на курсы, ставила рядом с сильными мастерами. Теперь к ней записывались за три недели вперёд. Одна она приносила салону около сорока тысяч гривен в месяц. Убрать её — значило не просто потешить чей-то характер. Это означало пробить дыру в выручке и подарить конкурентам клиентов, которые уйдут вслед за любимым мастером.
— Наталья Сергеевна, — я старалась говорить ровно, — с каких пор вы увольняете моих сотрудников?
— Твоих? — она коротко усмехнулась и наконец скосила на меня глаза. — Деточка, они работают в помещении, которое я помогала поднимать. Здесь каждая розетка не без моего участия появилась. А эта твоя безрукая девица только людей распугивает. Я нашла нормальную женщину: и администратором побудет, и с ресницами разберётся.
— Диана остаётся. А ваша знакомая здесь работать не будет.
Свекровь медленно развернулась ко мне всем корпусом. В голосе сразу появился холодный металлический оттенок.
— И что ты сделаешь? — спросила она тихо. — Побежишь жаловаться? Или я сама объясню Игорю, что ты разваливаешь дело, куда были вложены семейные деньги? Скажу, что ты распустила персонал, хамишь мне и отталкиваешь любую помощь. А он, поверь, мать услышит быстрее, чем тебя. Так что сначала подумай, чьи деньги тут крутятся, а уже потом командуй.
Семейные деньги.
Сто шестьдесят тысяч гривен, которые она три года назад дала «от души»: без договора, без расписки, без доли в бизнесе. Салон давно отработал эту сумму с запасом. Только деньги возвращались не мне в карман, а обратно в дело: новое кресло, аппарат, ремонт, расходники, аренда сразу на несколько месяцев вперёд. Накопить свободную сумму всё никак не получалось. И всё же я откладывала. Молча, понемногу, на отдельный счёт, чтобы однажды вернуть Наталье Сергеевне всё до последней гривны и наконец убрать её ладонь с моей шеи. Оставалось совсем немного.
Но не сейчас. Сегодня нужно было удержать Диану.
— Диана продолжает работать, — сказала я и обернулась к подсобке. — Диана, выходи. У тебя клиентка в двенадцать.
Девушка выглянула с красными глазами, поймала мой взгляд и, не задавая вопросов, почти бегом пошла к своему рабочему месту.
Наталья Сергеевна недовольно фыркнула, но устраивать скандал при мастере и клиентках, которые как раз собирались уходить, не стала. Она любила зрителей, но только тогда, когда сама выбирала сцену и роль. Молча сгребла свои баночки в пакет.
— Ты ещё пожалеешь, — бросила она на выходе.
Когда за ней закрылась дверь, я сделала то, на что не решалась все три года. Вызвала мастера по замкам и попросила установить электронный доступ на денежный ящик и на дверь подсобки, где хранились расходники. Код знали только я и Юлия. Больше никто. Никаких больше просьб «дать из кассы» и никаких самовольных визитов.
Победа была крошечной, но настоящей. Диана осталась. Деньги оказались под замком. Витрина снова принадлежала мне. Юлия наблюдала, как я набираю новый код, и впервые за долгое время улыбнулась без тревоги.
— Вот так уже лучше, — негромко сказала она.
Лучше. Только я прекрасно понимала: закрытый ящик никогда не мог остановить Наталью Сергеевну. Он лишь заставлял её выбрать другую точку удара.
Через две недели ей исполнялось шестьдесят три. И отмечать свой день рождения она решила именно в моём салоне.
Юбилей Наталья Сергеевна назначила на пятничный вечер, уже после закрытия. Игорю она сказала просто: «Мой салон — мой праздник». Он передал мне эти слова совершенно спокойно, будто в них не было ничего странного.
Я не стала спорить. Отменять свекрови торжество за две недели до даты, когда гости уже приглашены и столы заказаны, было бы мелочно и некрасиво. Пусть празднует. Большой зал переставили под банкет: столы разместили между креслами и высокими зеркалами, теми самыми, которые я три года назад сама забирала у поставщика за городом, перевозя по одному. В помещении смешались запахи салатов, шампанского, лака для волос и чужих тяжёлых духов.
Собралось около двадцати человек. Подруги Натальи Сергеевны, две дальние родственницы, Марина Павловна на самом видном месте. Игорь разливал напитки. А я сидела с краю — в собственном салоне, но ощущала себя случайной гостьей на чужом празднике.
Наталья Сергеевна поднялась из-за стола с бокалом в руке. На пальцах блестели кольца, укладка лежала безупречно, новое платье подчёркивало её торжествующий вид. Она улыбнулась гостям и начала свою речь.