— Дорогие мои! Благодарю вас, что вы сегодня с нами. Именно с нами, в нашем доме, — Наталья Сергеевна сделала паузу и торжественно повела рукой по залу. — Да, я называю этот салон нашим домом, потому что он для меня как ребёнок. Три года назад я вложилась сюда, подняла всё буквально с голого места, поставила на ноги.
Я сжимала бокал и смотрела не на неё, а в прозрачную жидкость на дне. С голого места. Мои бессонные ночи, мои тетради с расчётами, мои займы на оборудование, мои переговоры с мастерами — и всё это, оказывается, подняла она.
— И вот что я хочу вам сказать, — продолжила она, сияя так, будто уже принимала овации. — У меня приготовлена новость. Я подумала и решила: пора передать это дело в крепкие, надёжные руки. Покупатель уже найден. Салон перейдёт к Марине Павловне. Она давно мечтала о собственном деле, а мне, в моём возрасте, уже хочется немного покоя. Так что сегодня мы отмечаем сразу два события!
Гости захлопали. Марина Павловна привстала, склонила голову и заулыбалась так, словно именно её только что поздравили с коронацией.
— Конечно, по документам всё пока числится на Валерочке, — Наталья Сергеевна произнесла это снисходительно, будто речь шла о мелкой технической формальности. — Так было удобнее: она мастер, ФОП оформили на неё. Но мы же взрослые люди и всё понимаем. Дело семейное, а в семье решение принимает старший. Бумажки — это бумажки, а создавала и поднимала всё я.
Лицо у меня стало ледяным. Я почувствовала, как кровь уходит из щёк медленно, словно вода просачивается в песок. При посторонних людях она объявляла, что продаёт моё дело. Салон, зарегистрированный на меня. Аренду, где в договоре стояла моя фамилия. Команду, которую я собирала по одному человеку. Она раздавала то, чем не владела, и делала это с такой железной уверенностью, что все двадцать гостей ей верили и продолжали аплодировать.
Игорь поймал мой взгляд. В его глазах было одно: только не сейчас, пожалуйста, не при всех, у мамы же праздник.
Наталья Сергеевна подняла бокал ещё выше и рассмеялась — звонко, легко, победно.
— Ну что ты сидишь с таким лицом, Валерочка? Радоваться надо. Освободишься наконец, найдёшь себе место попроще, по своим силам. А здесь появится настоящая хозяйка.
Все головы повернулись ко мне. Двадцать пар глаз. Марина Павловна — с липкой сладкой улыбкой. Игорь — с мольбой. Наталья Сергеевна — с торжеством человека, который наконец произнёс вслух то, что три года бережно прятал за пазухой.
Я медленно опустила бокал на стол. Ровно поставила его ножкой в центр салфетки.
И ничего не сказала.
— За мир в семье, — произнесла я, едва заметно улыбнувшись. — С юбилеем, Наталья Сергеевна.
Не при гостях. Не в её вечер. Я не собиралась дарить ей удовольствие и устраивать сцену на юбилее свекрови. Потом годами вспоминали бы не то, как она распоряжалась чужим, а то, как невестка испортила праздник.
Наталья Сергеевна засияла ещё ярче. Моё молчание она приняла за сдачу.
— Вот! Вот это я понимаю! — она даже растроганно промокнула уголки глаз. — Слышали? Всё мы решили спокойно, по-семейному. Умница. Ну, давайте выпьем.
Все выпили. Марина Павловна пересела поближе ко мне и вполголоса начала объяснять, что коллектив она, разумеется, сохранит, «если девочки будут вести себя прилично». Игорь облегчённо выдохнул и тут же налил себе полный бокал.
Праздник покатился дальше. Тосты, музыка, смех. Кто-то уже рассуждал, какие порядки заведёт Марина Павловна. Кто-то жалел меня почти вслух: мол, бедная, но что поделаешь, если деньги-то мамины.
Я сидела и улыбалась. Думала, что сохраняю лицо, а на деле сама затягивала петлю у себя на шее. Завтра эти двадцать свидетелей разнесут по всему городу: невестка при всех согласилась. А потом попробуй докажи, что это было не согласие.
«Обошлось», — счастливо шептал за столом Игорь. Обошлось. Конечно.
В субботу утром они явились к самому открытию. Втроём: Наталья Сергеевна, Марина Павловна и Игорь с таким виноватым видом, будто его привели под конвоем.
В салоне уже были клиентки. Две сидели в креслах, третья ждала на диване. Диана работала, Юлия принимала запись у стойки. Обычное субботнее утро — ровно до того момента, пока в зал не вошла свекровь.
Наталья Сергеевна прошла в центр, огляделась и провела ладонью по стойке, словно проверяла, достаточно ли чисто вытерли её будущую собственность.
— Ну что, Валерочка, — сказала она деловым тоном. — Вчера мы всё решили. При людях. Ты сама не возражала. Поэтому давай сегодня без цирка, по-хорошему. Марина Павловна принимает дела, ты передаёшь ей ключи, коды от ящика, а потом пройдёмся по списку мастеров и решим, кого оставлять.
— Вчера я сказала только «за мир в семье», — ответила я спокойно. — О передаче салона не было ни слова.
— Ой, ну началось, — Наталья Сергеевна закатила глаза и подошла почти вплотную. — Ты вообще кто такая? Кто ты такая, чтобы со мной спорить? Эти стены оплачены моими деньгами. Я дала вам сто шестьдесят тысяч гривен, когда у вас ничего не было и даже на кресла не хватало. Это я вас подняла. — Она резко повернулась к сыну. — Игорь, ну скажи ты ей уже. Я что, своё забрать не могу?
Она держалась уверенно, словно ответ был известен ей заранее.