В кухне витал запах подгоревшей каши — сладковатый и неловкий, словно облако стыда. Ольга смахнула крошки со стола в ладонь и поспешно отнесла тарелку к раковине. Седьмой класс, сама справится, уже не ребенок. Но старый материнский инстинкт — проверить портфель, не оставлен ли бутерброд — срабатывал безотказно.
— Мам, я все собрала! — донесся из комнаты звонкий, немного раздраженный голос дочери, уставшей от этой ежедневной опеки.
— Сейчас проверю! — ответила Ольга, улыбаясь самой себе. Этот их утренний ритуал был неизменен.
На диване, сосредоточенно уткнувшись в экран ноутбука, сидел Дмитрий. Его чашка с недопитым кофе стояла на полу у края ковра. Он быстро печатал, брови были хмуро сведены, лицо выражало серьезность. Деловой лев в удобных домашних штанах — именно таким она видела его все чаще.
— Дима, завтрак остыл, — тихо сказала Ольга, подойдя ближе.
— Сейчас, — бросил он, не отрывая взгляда от экрана. — Аврал. Возможно, придется срочно в командировку.
В груди у нее что-то дернулось, тихо и неприятно, словно щелчок выключателя в темноте.
— Надолго? — попыталась спросить она, стараясь держать голос ровным.
— Неделю. В Одессу. Контрактники там начали капризничать, — он наконец посмотрел на нее, взгляд был гладким и скользким. — Нужно лично все уладить.
— В Одессе хорошо, — промолвила Ольга, не совсем понимая, что говорит. — Там тепло. Возьми легкую куртку, у тебя же та синяя…
— Ольга, я сам все соберу, — прервал он, вновь погружаясь в экран. — Я не ребенок.
Из прихожей раздался звук открывающейся и закрывающейся двери — Елена ушла в школу. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом клавиатуры.
Ольга принялась мыть посуду, глядя в окно на хмурое осеннее небо. Командировка. Внезапная. В Одессу. В октябре.
Слова мужа отскакивали от нее, не складываясь в логическую картину. Он всегда предупреждал о поездках заранее, любил, чтобы вещи были подготовлены, лекарства от головной боли разложены по пакетам. А сейчас — «сам соберусь».
Вечером он действительно приступил к сбору. С необычной тщательностью, молча и сосредоточенно. Она наблюдала за ним из-за дверного косяка в спальне, делая вид, что разбирает белье. Он достал новый дорогой свитер, который, как она помнила, покупал для важных переговоров. Положил в чемодан упаковку презервативов — взял их из ящика.
Ольга перестала дышать. Он никогда не брал их в командировки. Никогда.
Затем он взял с ее туалетного столика флакон дорогих мужских духов — подарок от начальства за прошлый квартал. Она невольно сделала шаг вперед.
— Зачем он тебе? Он тяжелый, в самолете могут забрать.
— Не заберут, — пробормотал он. — Хочу произвести впечатление. Клиенты любят лоск.
Лоск. Это стало его новым любимым словом. Лоск, статус, респектабельность. Они брали ипотеку на эту квартиру в хорошем районе именно ради «лоска». И она, тихо подтягивая пояса, считая копейки на ремонт и работая удаленно, чтобы быть больше дома, тоже вносила свой вклад в этот «лоск».
Когда он утром, надушенный, в новом свитере, поцеловал ее в щеку быстрым, сухим поцелуем и вышел, обещая звонить, Ольга села на край кровати. В комнате пахло им — его духами и чужим решением.
День прошел словно в автоматическом режиме: работа с отчетами, разморозка ужина, проверка домашних заданий у дочери. Но в глубине сознания непрерывно крутилась одна мысль. Накопительный счет — их общая «подушка», которую они копили семь лет. Туда шли ее премии и часть его заработка. «На черный день, на учебу Елены, на мечту», — говорил он.
Счет был общий, но карты для доступа к нему были у обеих. И приложение банка на ее телефоне. Сердце колотилось так, будто она собиралась совершить преступление. Но это же ее деньги тоже. Их общие.
Ольга открыла приложение. Вход осуществился по отпечатку пальца. На главном экране были два основных счета: текущий и накопительный. Она выбрала накопительный. Просмотрела историю операций, прокрутила вниз и увидела. Вчера, в 15:47. Перевод крупной суммы. Очень крупной. Больше половины всего, что там было. Получатель: «ООО «Солнечный ветер», назначение платежа: «Оплата турпутевки».
Ольга несколько раз моргнула, словно ослепленная ярким светом. Она перечитала строчку снова и снова. Цифры не менялись. В ушах зазвенело. Командировки не оплачивают через турагентства. Или оплачивают?
Телефон аккуратно положила на стол, словно хрупкую бомбу. Подошла к окну. На улице зажглись фонари, отражаясь в лужах после утреннего дождя. Идеальная картинка ее жизни — выстраданная, отглаженная — дала глубокую, неровную трещину. Из этой трещины дул ледяной, пронизывающий ветер.
Тишина в квартире после ухода Елены в школу стала иной. Густой, звенящей, словно воздух превратился в стекло. Цифры на экране телефона пылали перед глазами Ольги, несмотря на то, что она отвела взгляд. «Оплата турпутевки».
Она сидела за кухонным столом, пальцы бессознательно выбивали нервную дробь по старой, поцарапанной столешнице. По этой столешнице Елена когда-то училась рисовать, здесь же Дмитрий по праздникам резал окорок, шутил, разливал вино.
Теперь эта поверхность казалась чужой. Как и весь дом, наполненный вещами, купленными на их общие деньги. На их кровные. На её кровные.
Паника, та самая, от которой пальцы холодеют, а в висках стучит кровь, накатила волной. Ольга закрыла глаза, глубоко вдохнула, как учила себя в редкие моменты, когда на работе все шло наперекосяк. Она была не истеричной женой. Она — главный бухгалтер небольшой фирмы, человек, который сводит дебет с кредитом и находит единственную ошибку в трехстах строках таблицы.
Цифры не лгали. А люди — лгали. Значит, нужно искать не эмоции, а числа. Документы.
Она встала и направилась в кабинет — маленькую комнату с двумя столами. Его стол был почти пуст: мощный компьютер, дорогая настольная лампа, которую он выбрал за «солидность», и рамка с фотографией, где они втроем на море, Елене было около пяти. Улыбались.
Ольга отвернулась. Села за свой стол, включила стационарный компьютер. Система загрузилась. Дмитрий был не слишком осторожен, всегда ленился выходить из почты на домашнем компьютере. Говорил: «У нас все общее». Общее. Горькая ирония теперь пропитывала это слово, словно чернила промокашку.
Она открыла браузер. Верхняя вкладка — его рабочий ящик электронной почты, уже авторизованный. Сердце ёкнуло от легкости, с которой предательство распахивало свои двери.
Ольга стала методично просматривать входящие за последний месяц, отсекая рабочие письма. Имена клиентов, договоры, счета. И вот — оно. Письмо от «Солнечного Ветра» с подтверждением бронирования. Номер брони, даты. Отель «Коблево». Два номера. Не один. Два. Класс «люкс с видом на море». Оплачено.
В глазах потемнело. Она опустила голову на холодный стол, стараясь отдышаться. Два номера. Может, приличия соблюсти хотел? Или это была их игра?
Следующее письмо в переписке с адресатом «Oksana.S». Тема: «По поводу отпуска». Ольга открыла его.
«Дима, ты просто божество! Я даже не верю! Спасибо, что уговорил шефа отпустить тебя именно в эти даты. Соскучилась безумно. Жду. Обниму крепко. Твоя Оксана». Текст был легким, беззаботным, с сердечками. Руки Ольги задрожали. Она сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогала не развалиться.
«Уговорил шефа». Значит, командировка — ложь. От начала до конца. Он попросил отпуск. Отгулял его. С ней. И оплатил их отдых с общего накопительного счета. Их «подушки». Денег для учебы Елены. Денег на новую стиральную машину, которая вот-вот сломается.
Ольга выпрямилась. Боль ушла, оставив после себя странную ледяную пустоту. Теперь она знала имя. Оксана. Значит, надо искать дальше.
Она скопировала адрес электронной почты и вставила его в поиск социальной сети, которой сама почти не пользовалась. Профиль нашелся сразу. Оксана Семёнова. Много фотографий. Она была красивой, молодой, с беззаботной улыбкой и дорогой сумочкой на сгибе локтя. Фотографии с корпоративов, где в дальнем ряду угадывался улыбающийся Дмитрий. Фото из спортзала, ресторанов. Яркая жизнь, без обязательств, без подгоревшей каши и разговоров об ипотеке.
Ольга нажала на раздел с временными публикациями и замерла. Там была всего одна запись, сделанная несколько часов назад. Видео. Темное небо, сливающиеся с морем, и яркая алая полоса заката. Изящная рука с бокалом вина на фоне неба. На руке — массивные мужские часы с узнаваемым синим циферблатом. Те самые часы, которые она выбирала и подарила Дмитрию на десятилетие их совместной жизни. За которые они три месяца копили. Подпись: «Настоящая жизнь начинается там, где заканчиваются обязанности».
Всё. Этого было достаточно. Больше чем достаточно. Ледяная пустота внутри вдруг наполнилась. Не вспышкой ярости, нет. Чем-то гораздо более тяжёлым, плотным и неумолимым. Холодной, отполированной до блеска сталью решимости.
Он считал, что она — просто удобная жена. Тихая, предсказуемая, домоседка, которая будет ждать, верить и прощать. Он украл не только их прошлое, их доверие. Он украл их будущее. Деньги, мечты, чувство безопасности. Он вытряхнул копилку их совместной жизни, чтобы купить себе и этой девушке немного «настоящей жизни».
Ольга медленно вышла из его почты, очистила историю браузера. Выключила компьютер. Подошла к окну. На улице все так же серо и осенне. Но мир перевернулся. Она больше не была женой, ожидающей мужа из командировки. Она — человек, которого ограбили. И у нее, у бухгалтера Ольги, были на руках все доказательства. Оставалось лишь решить, какой будет ее ответ.
Первый звонок должен был прозвучать скоро. И она была к нему готова.
Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда Ольга ставила на стол тарелку с супом для Елены. Дочь увлеченно рассказывала о школьной олимпиаде, а Ольга кивала, пытаясь уловить смысл, но весь ее мир теперь сводился к экрану смартфона, где горело имя «Дмитрий».
В отражении темного оконного стекла кухни она увидела свое лицо — спокойное, почти безжизненное.
— Мам, ты меня слушаешь?
— Конечно, солнышко. Ешь, не остывай. Мне нужно ответить, это папа, — голос прозвучал странно ровно.
Ольга взяла телефон и вышла в зал. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Палец провел по экрану.
— Алло.
— Привет, родная! — его голос прозвучал приторно-сладко, фальшиво бодро. За спиной слышался фоновый шум — возможно, ветер или музыка.
— Как вы там? Я приземлился. Все хорошо.
Она промолчала, позволяя тишине растянуться, сделать момент неловким.
— Ольга? Ты на связи?
