Вот мы и решили: пора не просто слушать, а применять. Начинаем откладывать. Даже учет расходов завели — всё по-взрослому.
Мария достала из ящика аккуратный блокнот в плотной обложке и протянула его свекрови. На страницах были разноцветные линии, столбцы, подписи и суммы.
— Здесь у нас общий доход, — объяснила она почти деловым тоном. — Тут коммуналка, продукты, проезд и прочие обязательные траты. А вот эта графа — деньги, которые каждый месяц уходят на депозит. В банке, под проценты. Забрать раньше трех лет нельзя, а если снять досрочно — потеряем часть суммы.
Ольга Викторовна уставилась в записи. Чем дольше она водила глазами по цифрам, тем заметнее менялось ее лицо: уверенность сходила с него, как краска под дождем.
— И… много вы туда перечисляете? — спросила она уже не таким твердым голосом.
— Почти половину того, что получаем вдвоем, — с воодушевлением ответила Мария. — Придется ужаться, зато будет первый взнос. А вы ведь сами нам столько раз говорили: главное — дисциплина и экономия. Если бы не ваши уроки, мы бы, наверное, продолжали тратить без счета.
— Половину? — Ольга Викторовна даже шагнула назад. — Да вы что, с ума сошли? На что жить будете? Это же не экономия, это… это голод!
— Мам, не драматизируй, — Дмитрий открыл холодильник.
Полки были забиты простыми продуктами: крупы в контейнерах, яйца, творог, овощи, куриные бедра, кастрюлька с супом. Ничего роскошного, зато сытно и продуманно.
— Мы всё посчитали, — спокойно сказал он. — Покупаем недорогое, но нормальное. Без лишнего. И раз уж мы теперь так строго ведем бюджет… твои большие закупки каждую неделю нам, пожалуй, не подходят. Мы сами будем решать, что брать и когда.
— И с гостями тоже придется реже, — мягко подхватила Мария. — У Дмитрия сейчас больше обязанностей, я вечерами беру заказы на фрилансе. Времени почти не остается. Так что принимать кого-то каждую неделю мы, к сожалению, не сможем. Но вы не расстраивайтесь, Ольга Викторовна. Как только накопим на первый взнос и переедем в нашу квартиру, обязательно пригласим вас. Уже к себе. В наш дом.
Ольга Викторовна стояла посреди кухни с кастрюлей в руках. Борщ в ней давно остыл, но она будто не замечала тяжести. Ее взгляд метался от сына к невестке, потом снова возвращался к блокноту, где каждая строка была выстроена так четко, что для ее вмешательства не оставалось ни одной свободной клеточки.
— Я ведь… — начала она и осеклась. — Я же только добра вам хотела.
— Мы это понимаем, — Дмитрий сказал без злости, но твердо. — И правда благодарны. Просто мы уже взрослые люди. Нам пора самим справляться.
За Ольгой Викторовной закрылась дверь. В квартире сразу стало непривычно тихо. Дмитрий и Мария несколько секунд стояли молча, словно прислушиваясь, не вернется ли она обратно.
— Как думаешь, подействовало? — наконец спросил Дмитрий вполголоса.
Мария подошла к двери и осторожно посмотрела в глазок. Свекровь медленно спускалась по лестнице, сутулясь сильнее обычного. Кастрюлю она несла перед собой так, будто это было знамя проигравшего войска.
— На сегодня — да, — тихо ответила Мария. — Но это только первая партия. Auri sacra fames, любимый. Священная жажда золота. Такая вещь редко сдается после одного разговора.
Она вернулась к мужу и обняла его, уткнувшись лбом ему в грудь.
— Зато теперь мы вместе. Настоящая команда. И наши деньги — это наши деньги. Даже если ради свободы нам придется до самой пенсии питаться одной гречкой.
Дмитрий рассмеялся и крепче прижал ее к себе.
— Зато своей гречкой. В собственной крепости.
А за дверью, на лестничной площадке, Ольга Викторовна вдруг остановилась. До нее донесся их смех. Лицо ее стало неподвижным и жестким. Первый замысел дал трещину — это было ясно.
Но ведь всегда можно придумать следующий ход.
И она медленно пошла вниз, уже перебирая в уме новые варианты в старой как мир игре, которую люди почему-то называют семьей.