— Или, по-твоему, мне на старости лет по чужим углам мыкаться? — добавила она уже с нажимом, будто вопрос был решён без него.
С той минуты нормальная жизнь в доме закончилась. Тамара Петровна выбрала способ, от которого хотелось лезть на стену: не скандалить открыто, а изматывать исподтишка. Стоило Алексею отказаться от разговора о продаже квартиры или переезде, как она объявляла ему молчаливую войну. Не просто обижалась — вычёркивала его из пространства.
Ужин она готовила будто бы на всю семью, но тарелку для Алексея на стол не ставила. Чай наливала Марине и Кириллу, а его чашку демонстративно отодвигала в сторону. В стирку отправлялись вещи дочери и внука, а его рубашки оставались лежать скомканной кучей в корзине, будто принадлежали постороннему человеку.
Но куда тяжелее оказалось другое: Тамара Петровна начала медленно и настойчиво настраивать против него Марину.
— Мариночка, ты заметила, как Алексей сегодня на меня посмотрел? — вздыхала она, когда думала, что он не слышит. — Будто я ему враг какой-то. Ой, доченька, страшно мне за тебя. Закончатся мои деньги — он тебя совсем со свету сживёт. Не ценит он тебя, не бережёт. Вот Степан, помнишь, твой первый ухажёр? Тот бы мать жены на руках носил, уважал бы…
Поначалу Алексей пытался не обращать внимания. Потом стал ловить на себе Маринины взгляды — настороженные, недоверчивые, будто она ждала от него подвоха. Любая его фраза о поведении тёщи тут же воспринималась как нападение лично на неё.
— Ты её просто терпеть не можешь! — кричала Марина после очередной размолвки. — Она нам помогает, она готова вложить в нашу семью свои деньги, а ты вцепился в эти стены, как будто они живые! Тебе квадратные метры дороже моей мамы?
Вторая вспышка произошла в день, когда Алексей вернулся из командировки раньше срока. Он открыл дверь, прошёл в квартиру — и застыл.
В гостиной, прямо на его любимом диване, сидел какой-то незнакомец в дешёвом пиджаке. На коленях у мужчины лежала толстая папка с бумагами. Тамара Петровна хлопотала вокруг него с чашками, подливала чай и смеялась так звонко, будто принимала дорогого гостя.
— О, а вот и наш папа пожаловал! — протянула она сладким голосом, хотя в её глазах на мгновение мелькнуло беспокойство. — Алексей, познакомься, это Роман. Специалист по оценке недвижимости. Мы тут решили заранее узнать, сколько наша квартира может стоить, чтобы потом не терять время.
— Наша? — медленно переспросил Алексей, чувствуя, как перед глазами темнеет от злости. — Тамара Петровна, это моя квартира. Я купил её до брака. Марина здесь зарегистрирована, но собственником не является. Роман, прошу вас уйти. Немедленно.
Оценщик быстро понял, что попал не туда. Он неловко поднялся, пробормотал что-то про «созвониться позже» и поспешил к выходу.
Тамара Петровна поднялась вслед за ним уже совсем другой. С лица исчезла привычная маска заботливой бабушки. Черты заострились, голос стал ядовитым.
— Значит, твоя? — прошипела она. — Моя дочь, выходит, здесь никто? Мой внук живёт на птичьих правах? Марина пять лет на тебя горбатилась, дом обустраивала, уют создавала, а теперь ты ей этим попрекать вздумал?
На крики из другой комнаты выбежала Марина.
— Алексей, что ты натворил? — набросилась она на него. — Мама хотела сделать нам сюрприз, найти нормальный вариант, дом лучше! Она уже залог внесла за него из своих денег! Ты вообще понимаешь, что мы теперь можем всё потерять? Два миллиона гривен, Алексей!
Он смотрел то на жену, то на тёщу и отчётливо понимал: его загоняют в ловушку. Не резко, не случайно — планомерно. И самое страшное, что Марина верила матери безоговорочно.
— Какой залог, Марина? — спросил он тихо. — Ты видела квитанцию? Договор? Хоть один документ?
— Ты мне не веришь? — Тамара Петровна артистично схватилась за шкаф, будто вот-вот упадёт. — Марина… он говорит, что я вру… Сердце… Звони… вызывай…
В этот раз Алексей не стал ждать продолжения спектакля. Он молча взял куртку, вышел из квартиры и спустился вниз. Нужно было остыть, иначе всё могло закончиться настоящим скандалом.
Но вечером, когда он вернулся хотя бы за ноутбуком и документами, ключ в замке даже не провернулся.
С той стороны двери прозвучал холодный, совершенно чужой голос Тамары Петровны:
— Мы сменили замки, Алексей. Пока не научишься уважать семью и не попросишь прощения у матери, поживёшь у друзей. Марина согласна. Мы решили, что всем нам нужно отдохнуть от твоего негатива.
Он стоял в тёмном подъезде перед дверью собственной квартиры и не мог сдвинуться с места. В кармане у него был только паспорт, телефон с десятью процентами зарядки и пустое ощущение внутри.
Ночь Алексей провёл в машине. Под утро холод пробрался под куртку, пальцы онемели, но ярость всё равно жгла сильнее. Больнее всего было не из-за замков. Больнее было осознавать, что Марина — его Марина — находилась по ту сторону двери и молчала, пока её мать выгоняла его из его же дома.
Утром он не стал колотить в дверь и устраивать сцену. Алексей понимал: стоит ему закричать в подъезде, и Тамара Петровна тут же получит подтверждение своей легенды о «неуравновешенном зяте». Поэтому сначала он поехал к юристу, а потом — в отдел полиции.
— Поймите, — спокойно, хотя внутри всё кипело, объяснял он уставшему участковому, — квартира оформлена на меня. Жена и ребёнок там зарегистрированы, тёща — нет. Она незаконно удерживает мои вещи, документы, технику.
— Семейные разборки, — майор устало потёр переносицу. — Ладно, поедем, поговорим. Но если ваша жена скажет, что вы ушли сами, силой я их выставлять не буду. Тогда только через суд.
Когда Алексей вместе с полицейским поднялся к своей двери, его уже ждал новый удар. На двери была приклеена записка, написанная Марининым почерком: «Уехали с Кириллом на оздоровительный отдых. Нас не ищи. Марина».
Ключи по-прежнему не подходили.