Из потревоженного прокола тонкой струйкой проступила кровь.
— Честно говоря, мне ещё не доводилось видеть, чтобы муж так вёл себя с больной женой, — негромко сказал он и, стараясь не причинить боли, аккуратно вынул иглу.
— Полиция… она правда приедет? — с тревогой спросила Алина.
— Полиция? Нет, — признался Игорь Олегович. — Это было первое, что пришло мне в голову, чтобы его остановить. Скажите, как вы вообще связали с ним жизнь?
Алина на несколько секунд отвела взгляд.
— Он ведь не был таким с самого начала, — тихо произнесла она. — Ухаживал красиво, настойчиво, говорил такие слова… Я тогда думала, что это любовь. А теперь всё чаще понимаю: возможно, любви и не было. Просто мой отец преподавал в том университете, где мы оба учились. Он был профессором…
— Теперь ясно, — кивнул врач. — Ладно. Вам сейчас лучше не волноваться. Полежите спокойно, а я позову медсестру. Она поставит капельницу в другую руку.
Алина слабо кивнула и вдруг вспомнила свой недавний сон. «Вот и пригодился этот Птица», — мелькнуло у неё в голове.
Игорь Олегович уже собирался выйти, но на пороге остановился и обернулся:
— Всё-таки странно, правда? Мы снова встретились. Почти случайно. В таком огромном онкоцентре.
Алина снова кивнула, чувствуя, как лицо предательски заливает жар.
С того дня Игорь Олегович стал заходить к ней каждый день. Иногда на несколько минут, иногда задерживался дольше. Они разговаривали легко и удивительно доверительно, словно были знакомы не неделю, а много лет. Он рассказал ей о своём неудавшемся браке, о том, как тяжело бывает принять, что семья распалась не из-за одного поступка, а из-за бесконечной цепочки мелких трещин. Алина делилась историями о Матвее — о его первых словах, смешных привычках, упрямстве и нежности.
Говорили они и о Зое. О той самой маленькой девочке, ради которой у больничных окон почти постоянно толпились её родственники. Их было много, и каждый хотел хоть чем-то помочь, хоть минуту побыть рядом. Сразу становилось понятно: девочку очень любили. И сама Зоя, несмотря на болезнь, удивительным образом умела поддерживать других. Пока у неё ещё оставались силы, она успокаивала малышей, рассказывала им сказки, придумывала смешные истории, чтобы они не плакали перед процедурами.
— Наверное, теперь она стала ангелом-хранителем этого места, — однажды сказал Игорь Олегович.
Эти беседы будто возвращали Алину к жизни. Она быстрее шла на поправку, крепла, уже строила планы на выписку и мечтала наконец обнять сына.
Но за несколько дней до возвращения домой среди ночи зазвонил телефон. На экране высветился номер домработницы. Алина ответила и сразу поняла по голосу Елены Павловны: случилось что-то страшное.
— Алина Сергеевна… Матвей… Матвей сидел в гостиной, играл, — сбивчиво заговорила она. — Я рядом была, фильм включила, вязала… И вдруг такой грохот! Кто-то бросил в окно стеклянную бутылку. Стекло огромное, оно как посыпалось… всё прямо на ребёнка!
Елена Павловна плакала, путалась в словах, но Алина всё равно услышала главное: Матвей получил много порезов, крови было очень много, приехала скорая, мальчика увезли в больницу. Врачи сказали, что требуется редкая группа крови, и велели срочно искать донора.
— Где же я его найду? — причитала женщина. — Кого просить? Что делать?
Алина похолодела так, будто из неё разом вынули все силы. У Матвея была та же группа крови, что и у отца.
Она тут же набрала Романа. Один гудок, второй, третий… Он не ответил. Алина позвонила снова. Потом ещё. И ещё. Телефон упрямо молчал. Было ясно: он видел вызовы и намеренно не брал трубку.
Не выдержав, Алина поднялась и вышла в коридор.
— Девочки, милые, помогите, пожалуйста, — дрожащим голосом попросила она медсестёр. — Нужно дозвониться до бывшего мужа. Может, он просто на мои звонки не отвечает…
Медсёстры переглянулись и одна за другой стали набирать номер Романа со своих телефонов. Но результата не было. Он не отвечал никому.
Алина стояла посреди коридора, сжимая пальцы до боли, и вдруг разрыдалась. Одна из сестёр мягко обняла её за плечи и отвела обратно в палату. Почти сразу в дверях появился Игорь Олегович.
— Что произошло? — спросил он своим спокойным, низким голосом.
Медсестра быстро объяснила ситуацию. Врач сразу стал собранным и деловым.
— Так. Без паники, — произнёс он. — Какая группа крови нужна? Понятно. В какой больнице ребёнок?
Услышав ответ, он тут же развернулся и быстрым шагом вышел из палаты. Через минуту его уже не было на этаже.
Алина осталась в мучительном ожидании. Медсестра сделала ей успокоительный укол, но лекарство почти не действовало. Она всё равно снова и снова нажимала на экран телефона, набирая Романа, словно одно из этих бессмысленных повторений могло изменить случившееся.
Примерно через час телефон в её руке зазвонил. Это была Елена Павловна.
— Алиночка! — закричала она в трубку. — Всё хорошо! Донора нашли!
— Нашли? — не поверила Алина.
— Даже не нашли… Он сам приехал! Врач из вашего онкоцентра. Его сразу пропустили в реанимацию. Он сейчас отдыхает, а Матвею уже переливают кровь. Врачи сказали, что должно стать легче!
Алина закрыла лицо ладонью и заплакала. От облегчения. От ужаса. От горечи, что Роман оказался человеком, способным проигнорировать беду собственного сына. От потрясения, что почти чужой мужчина без раздумий бросился спасать её ребёнка. И ещё — от внезапной, острой боли за Зою, ту добрую маленькую девочку, которая так и не успела встретить свой десятый день рождения.
В этот момент на тумбочке задребезжал мобильный. Звонил Роман.
Алина резко вытерла слёзы и ответила.
— Ну что, королева, — протянул он хрипло, с явной пьяной усмешкой, — я тебя случайно не напугал?
— Ты в своём уме? — выкрикнула она. — Ты едва не убил собственного сына! Меня дома не было, я всё ещё прохожу реабилитацию. Но если ты не оставишь нас в покое, я действительно пойду в полицию. И на этот раз всё будет по-настоящему.
— Ой, как страшно, — пробормотал Роман, будто вовсе не услышал слов о Матвее. — Думаешь, фирма без меня выживет? Да там всё на мне держалось. Посмотрим ещё, как вы там управляться будете.
Он отключился.
Алина ещё несколько секунд смотрела на погасший экран, а потом подумала только об одном: хорошо, что ей удалось найти грамотного управляющего.
В день выписки она попросила охранника приехать за ней, чтобы наконец вернуться домой. Собираясь, Алина надела привезённое пальто и вдруг поймала себя на грустной мысли: «Жаль, что я не увидела Игоря. Даже спасибо нормально не сказала. Надо было хотя бы номер телефона попросить. Ничего… потом найду способ».
Едва она вошла в гостиную, навстречу ей бросился Матвей.
— Мама! Мама! — трёхлетний малыш обхватил её за ноги. — Тебя уже совсем отпустили?
— Совсем, мой хороший, — улыбнулась Алина и наклонилась к сыну.
— Я без тебя очень-очень скучал, — сказал он и осторожно погладил её по руке. — И я тоже в больнице лежал…
— Знаю, солнышко моё. Знаю.
Глаза Алины наполнились слезами, но она поспешно моргнула, чтобы Матвей не испугался.
И тут снова зазвонил телефон. Номер был незнакомый. На мгновение она напряглась: вдруг Роман опять решил измотать ей нервы? Но всё же приняла вызов.
— Алина? — прозвучал в трубке до боли знакомый голос. — Это Игорь. Вы уже дома?
— Да… Игорь Олегович… — она растерялась. — А откуда у вас мой номер?
— Всё очень просто. Узнал у медсестёр на посту, — он тихо рассмеялся. — Простите, я начал совсем не с того. Вообще-то я хотел поблагодарить вас.
— Меня? — удивилась Алина. — Это я вам обязана. Вы спасли моего сына. Я даже не знаю, как отблагодарить. Скажите, что вам нужно. Правда, не стесняйтесь. Может, какой-то редкий медицинский прибор? Книга? Оборудование? Я готова подарить всё, что вы попросите.
Игорь снова рассмеялся, тепло и мягко.
— Спасибо, конечно. Но, если честно, с желанием я уже определился. Если вы действительно готовы его исполнить…
— Говорите, пожалуйста.
— Пригласите меня на чай. И давайте уже перестанем обращаться друг к другу на «вы». Согласна?
Алина на секунду замерла от неожиданности.
— Алло? Алина, ты меня слышишь?
— Слышу, — тихо ответила она. — Конечно, согласна. Приезжай. Хоть сейчас.
И он приехал.
И с того дня они больше уже не расставались.
