— Забрал чемодан и загранпаспорт, — договорила Елена Павловна.
— Он приезжал один? — почти сразу спросила Алина.
— Какое там один… С Оксаной Игоревной, своей секретаршей.
— С Оксаной?.. — Алина на секунду прикрыла глаза. — Елена Павловна, а Роман не обмолвился, куда именно они летят?
— Так я толком и не поняла. Оксана вроде сказала: «Мале», а Роман Дмитриевич тут же на неё цыкнул и громко произнёс: «В Минск». Уж не знаю, что у них за деловые встречи такие, только в чемодан он пляжные вещи складывал. А в Минске, насколько мне известно, сейчас вовсе не жара. Может, в гостинице бассейн есть и они между переговорами плавать собираются… Не берусь судить.
— Понятно. Спасибо вам. И, пожалуйста, присмотрите за Матвеем повнимательнее. Вы же знаете, он сейчас такой шустрый, глаз да глаз нужен.
— Конечно, Алина Сергеевна, не волнуйтесь. Вы лучше о себе думайте, лечитесь и поправляйтесь.
Завершив разговор, Алина машинально повернулась к скамейке. Зои там уже не было. Девочка исчезла так бесшумно, будто растворилась в воздухе.
Вот, значит, как всё обстоит. Ей он рассказывал про Беларусь, филиал, важные встречи и срочные бумаги, а сам собрался на Мальдивы вместе с Оксаной. Вот тебе и «дама пик». Алина ещё раз оглядела двор, надеясь заметить маленькую цыганочку, но та пропала без следа.
И тогда решение внутри неё словно щёлкнуло замком. Пусть она лишится груди — это не самое страшное. Главное сейчас — выжить. Выстоять. Вернуться домой и поставить неверного мужа на то место, которое он, похоже, давно забыл.
А ведь Роман, видимо, окончательно вычеркнул из памяти, благодаря кому у него вообще появился первый капитал для бизнеса. Это она дала согласие продать квартиру отца — просторную профессорскую квартиру в самом центре города. Если бы папа был жив, он ни за что не позволил бы такого. Но после смерти мамы отец надломился. Он будто потерял нить, связывавшую его с жизнью: перестал интересоваться работой, друзьями, собой, начал пить, угасал медленно и мучительно, пока цирроз печени не поставил последнюю точку.
В те годы Алина с Романом жили в квартире, доставшейся ей от бабушки. Однажды она приехала в родительский дом, уже пустой и холодный, прошлась по комнатам, где каждая мелочь отзывалась болью, и поняла: оставаться там невозможно. Воспоминания давили так, что не хватало воздуха. Роман тогда сразу ухватился за идею продать дорогую недвижимость.
«Пойми, пока я работаю на чужих людей, мы никогда не выберемся на нормальный уровень, — убеждал он её. — А если вложиться в своё дело, всё изменится».
После похорон отца Алина чувствовала себя так, словно за несколько месяцев состарилась на годы. Сопротивляться у неё не было сил. Она решила: возможно, он прав. Пусть лучше откроет собственное проектно-полиграфическое бюро, чем всю жизнь будет надрываться ради чужого начальства.
Дело действительно пошло. Фирма начала приносить прибыль, они купили дом в коттеджном посёлке, потом родился Матвей, и Алина полностью растворилась в сыне. Дом, ребёнок, заботы — всё это постепенно вытеснило из её жизни работу и прежние планы.
А потом Роман однажды объявил, что вступил в какую-то партию и собирается идти в большую политику. Поэтому, объяснил он, компанию нужно официально переписать на неё.
— Понимаешь, депутату нельзя владеть бизнесом напрямую, — говорил он тогда уверенно. — Меня оформим менеджером по развитию, так будет правильно.
— Хорошо, — улыбнулась Алина. — В целом логично. Тем более фирма создавалась на деньги моего отца.
Роман мгновенно изменился в лице.
— Значит, вот как ты это видишь? — взорвался он. — А мой талант? Мой труд? Мои нервы, связи, идеи — всё это, по-твоему, ничего не стоит? Запомни: эта компания существует только потому, что её создал я. Я построил целое королевство книг и чертежей. А раз так, король здесь — я.
Вот почему Зоя говорила про короля, вдруг вспомнила Алина. Что ж, король, посмотрим, сколько продержится твоя корона. Последний шанс у тебя ещё есть.
Она снова набрала номер Романа. Ей хотелось услышать хоть какое-то объяснение, пусть даже неуклюжее, жалкое, но объяснение. В ответ — тишина. На второй попытке телефон уже был выключен.
Связаться с мужем удалось только поздно вечером.
— Алин, ну сколько можно названивать? — раздражённо произнёс Роман. — Ты же знаешь, я в дороге. К тебе не успел заехать, потому что опаздывал на рейс. Сейчас вот заселяюсь в гостиницу в Минске.
— В Минске? — медленно повторила она.
— Ну да. Ты что, забыла?
И именно в эту секунду в трубке раздался характерный щелчок громкой связи, затем женский голос с мягким индийским акцентом на английском языке поприветствовал пассажиров, прибывших в аэропорт Мале.
Алина даже не успела спросить, уверен ли он, что Беларусь теперь находится посреди Индийского океана. Роман мгновенно сбросил вызов.
Значит, всё-таки Мальдивы, холодно подумала она и заставила себя несколько раз глубоко вдохнуть. Ничего, Алина. Ты выдержишь.
За несколько дней до операции она снова пришла к ординаторской и постучала.
— Войдите, — отозвался онколог. Когда она появилась на пороге, он внимательно посмотрел на неё. — Слушаю вас. Только, пожалуйста, не говорите, что передумали.
— Нет, Андрей Викторович, я решения не меняла, — ответила Алина спокойно. — Но мне необходимо ненадолго съездить в офис. Нужно подписать бумаги и отдать несколько распоряжений. Прошу вас отпустить меня на пару часов.
Врач нахмурился.
— Если бы вы были обычной пациенткой, я бы вас никуда не выпустил. Перед операцией нужно беречься особенно тщательно: никаких волнений, никаких лишних контактов, даже простуду подхватить сейчас крайне нежелательно. А вы, как я понимаю, собираетесь именно туда, где и стресс, и люди, и инфекции.
— Андрей Викторович, обещаю: надену респиратор и ни к кому близко подходить не буду. А что касается нервов… после вчерашнего они у меня почти стальные.
Он помолчал, явно сомневаясь, потом всё же кивнул.
— Хорошо. Езжайте. Но вернуться должны вовремя, без нарушения режима. Договорились?
— Договорились.
В офисе её появление произвело настоящий переполох. Сотрудники украдкой переглядывались: владелица компании вошла в здание в тёплом спортивном костюме, тонкой шапочке и респираторе, бледная, но с таким выражением лица, что никто не рискнул задавать лишние вопросы.
Алина прошла в свой кабинет. Сейчас за её столом работал временно исполняющий обязанности директора. Она попросила секретаря подготовить два приказа: об увольнении менеджера по развитию и его личного секретаря.
Управляющий неловко кашлянул.
— Алина Сергеевна… простите, а как вы узнали?
Она подняла на него глаза. В них одновременно блестели слёзы и какое-то упрямое, почти яростное воодушевление.
— Что именно узнала?
— Ну… про Романа Дмитриевича и Оксану.
Алина замерла.
— То есть вы знали?
— Да, — тихо признался он. — И не только я. Практически все были в курсе. Роман Дмитриевич особенно и не скрывался, а после того, как вы попали в больницу, вообще перестал осторожничать.
— Понятно, — сказала она сухо. — Значит, меня просто берегли от лишних переживаний.
Управляющий покраснел.
— Получается, так.
Алина поднялась со стула.
— Не мучайтесь. Вы поступали так, как считали нужным. Пока продолжайте работать в прежнем режиме. Я постараюсь вернуться. И ещё: передайте кадровику, чтобы срочно разместили объявления о новых вакансиях.
— Сделаю, — кивнул он и встал, собираясь проводить её.
Из офиса Алина поехала не обратно в своё отделение. Вместо этого она направилась в детскую гематологию. На посту она спросила, в какой палате лежит Зоя и можно ли её навестить. Дежурная занялась поиском нужной записи.
