— Смену уже закончил, — добродушно пояснил водитель. — Хотел домой, к своей старушке. Она там, небось, уже салаты без меня крошит. А вам в какую сторону?
— В любую, — вырвалось у Натальи.
И в тот же миг она не выдержала. Слёзы покатились так внезапно и густо, будто внутри прорвало плотину. По щекам потекла тушь, вместе с ней уходили страх, унижение и все эти долгие двадцать лет, в которых она упорно не хотела видеть очевидного.
— Только увезите меня отсюда, — прошептала она. — Пожалуйста.
Улыбка исчезла с лица таксиста. Он посмотрел на неё уже совсем иначе — не как на случайную пассажирку, а как на человека, которому сейчас действительно некуда деваться. Молча выбрался из машины, забрал у неё тяжёлую сумку, убрал в багажник и распахнул заднюю дверь.
— Садитесь, дочка. Только «куда-нибудь» — это не адрес. Есть кто-то близкий? Родня, подруга?
— Сестра, — сквозь всхлипы ответила Наталья. — Живёт далеко… в Полтаве. Довезёте? Я заплачу, сколько скажете.
— Довезу, — спокойно сказал он. — Деньги — дело наживное. А вот женщину в такой час на улице оставлять грех. Садитесь, в салоне тепло.
Машина плавно тронулась. За окнами проплывал праздничный город: витрины сияли гирляндами, люди спешили с пакетами, из которых выглядывали мандарины, где-то смеялись компании, кто-то уже запускал хлопушки. Наталья смотрела на всё это, будто через толстое стекло. Ей было больно — так, словно внутри вырвали живой кусок и не дали даже вздохнуть.
И всё же под этой болью вдруг появилось что-то новое. Тихое, непривычное. Почти невозможное.
Свобода.
Ей больше не придётся улыбаться человеку, который годами держал её за наивную дурочку. Не придётся накрывать стол для тех, кто за её спиной знал больше, чем она сама. Не придётся гладить рубашки мужчине, пахнущему чужими духами.
Телефон в кармане дрожал без остановки. Звонил Андрей. Потом — Ивановы: наверняка уже стояли перед закрытой дверью, недоумённо переглядывались или выслушивали очередную жалкую выдумку её мужа. Наталья достала мобильный, вынула сим-карту и опустила стекло. Крошечный кусочек пластика исчез в снежной каше у обочины.
— Верно делаете, — негромко произнёс водитель, наблюдая за ней в зеркало. — Иногда новую жизнь иначе не начать.
Спустя сорок минут Наталья уже стояла перед дверью квартиры старшей сестры. Елена открыла почти сразу — нарядная, с бокалом шампанского в руке. Увидев Наталью с опухшими от слёз глазами и дорожной сумкой, она побледнела и едва не выронила бокал.
— Наташка? Что случилось? Пожар? Беда какая?
— Развод, Лен, — выдохнула Наталья и шагнула к ней. — Развод. И возвращение к себе.
Елена не стала ничего уточнять. Просто крепко обняла сестру, втянула в квартиру, усадила на диван и налила ей шампанского почти до краёв.
— Пей, — сказала она твёрдо. — Захочешь — расскажешь. Не захочешь — не надо. Главное, что ты дошла. И что ты живая.
Куранты ударили через несколько минут после того, как Наталья наконец перестала дрожать. Она стояла у окна в небольшой сестриной квартире и держала бокал обеими руками. Где-то далеко остался остывающий гусь, растерянные гости и Андрей, который, наверное, метался по квартире, пытаясь придумать новую правдоподобную ложь.
А здесь было тепло. Пахло шампанским, хвоей, мандаринами и чем-то ещё — осторожной, почти забытой надеждой.
— С Новым годом, Наталья, — Елена звонко коснулась своим бокалом её бокала. — За тебя. За твою жизнь, которая теперь будет твоей.
— За то, чтобы больше никогда не закрывать глаза, — тихо, но уверенно сказала Наталья и выпила до дна.
За окном вспыхнул огромный салют. Красные, золотые и зелёные огни раскрывались в небе, будто праздничные цветы. И Наталье вдруг показалось, что этот фейерверк — именно для неё. Для женщины, которая наконец выбрала не терпеть, а жить.
Прошёл месяц.
Наталья подала документы на развод и раздел имущества. Андрей сначала пытался вернуть её: приезжал, плакал, падал на колени, уверял, что с Оксаной всё кончено, что он «помутился рассудком» и теперь всё понял. Потом начал угрожать, что она останется ни с чем. Затем снова звонил и умолял дать ему последний шанс.
Но Наталья больше не колебалась.
Она сняла маленькую квартиру, записалась на курсы повышения квалификации, о которых мечтала несколько лет. Раньше Андрей только отмахивался: мол, зачем тебе учёба, сиди дома, готовь ужины и не забивай голову лишним.
Однажды в супермаркете она столкнулась с Ивановыми. Марина поспешно отвела взгляд, а Сергей неловко пробормотал приветствие. Позже Наталья узнала, что Андрей всем рассказывал, будто она «сорвалась из-за возраста» и бросила идеального мужа по глупой прихоти.
Она лишь усмехнулась.
Пусть говорят что угодно. Ей больше не нужно было оправдываться перед теми, кто предпочитал удобную ложь правде.
А гуся с яблоками Наталья теперь готовила только для себя и для детей, когда они приезжали к ней в гости. И каждый раз он получался вкуснее прежнего — потому что в нём больше не было горького привкуса предательства.