— Всем ведь надо ответить, никого не обидеть, — пробормотал Андрей, будто оправдываясь. — Сам запутаешься, кто уже писал, а кто нет.
— Ясно, — Наталья кивнула и заставила себя отвернуться. — Андрей, помоги мне, пожалуйста, разложить стол. Я одна не справлюсь.
Он поднялся без особой охоты, тяжело выдохнул, словно его попросили перетащить шкаф.
— Опять этот стол… Можно было и на кухне посидеть. Какая, в сущности, разница?
Они вместе вытянули вставку, выровняли столешницу. Наталья достала из комода белую скатерть с аккуратной вышивкой в виде снежинок и расправила ее ладонями, стараясь, чтобы края свисали ровно.
— Нарядно, — буркнул Андрей, уже направляясь к ванной. — Пойду руки ополосну.
Телефон остался лежать на кресле. Он просто забыл его там. За последние месяцы такое случилось впервые: Андрей ни на секунду не выпускал аппарат из-под контроля.
Наталья застыла посреди комнаты, с салфеткой в руке. Она никогда не рылась в его вещах, не проверяла карманы, не заглядывала в переписки. Ей всегда казалось это унизительным — для нее самой прежде всего. Но сейчас что-то внутри словно подтолкнуло ее к этому черному прямоугольнику.
Экран вдруг вспыхнул: пришло новое сообщение.
Наталья сделала шаг ближе. На заблокированном дисплее высветилось уведомление. Отправитель был записан странно — «СТО Борис». Но несколько строк под этим именем будто вырвали у нее воздух из груди.
«Любимый, спасибо за подарок! Колье невероятное! Мы с малышом очень тебя ждем. Ты же обещал вырваться хотя бы на час. Целуем».
Буквы поплыли перед глазами. «СТО Борис». «Любимый». «Малыш». «Колье».
Пальцы сами потянулись к телефону. Пароль. Конечно, он был запаролен. Только Наталья слишком часто видела, как Андрей разблокирует экран. Не цифры — рисунок. Быстрый зигзаг, который он проводил почти машинально.
Она повторила движение. Экран послушно открылся.
Сразу появился мессенджер. И Наталья словно шагнула в пропасть.
Переписка тянулась почти два года. Под нелепым именем «СТО Борис» скрывалась Оксана. На маленькой фотографии профиля улыбалась молодая эффектная блондинка с яркими губами и самоуверенным взглядом. Наталья листала сообщения, и с каждой новой фразой ее прежняя жизнь, выстроенная за двадцать лет по кирпичику, осыпалась в серую пыль.
Вот снимок УЗИ.
«У нас будет мальчик, Андрюшенька!»
Дата — полгода назад.
Ниже — фотография квитанции о переводе. Двадцать тысяч гривен.
«Купи витамины, фрукты, все, что нужно. Ни в чем себе не отказывай».
Потом — снимок Андрея. Он держал на руках новорожденного в голубом конверте. Лицо у него было таким сияющим, таким открыто счастливым, каким Наталья не видела его уже, наверное, лет десять.
Дата — месяц назад.
А дальше — сегодняшнее фото. Тонкое золотое колье с топазами. То самое, за которое благодарила женщина, спрятанная в телефоне под названием автосервиса.
Наталья вдруг вспомнила, как две недели назад Андрей сообщил ей, что деньги, отложенные на ремонт дачи, пришлось срочно отдать брату. Сто двадцать тысяч гривен — все их семейные накопления. Брат якобы попал в аварию, понадобилась помощь немедленно. Она тогда поверила. Даже переживала за него. Без лишних вопросов отдала сумму, которую копила долго, отказывая себе в мелочах.
— Брату… — еле слышно произнесла Наталья пересохшими губами. — Авария…
Она пролистнула переписку выше.
«Оксаночка, перевел сто двадцать. Это на роды и первое время. С женой разберусь, скажу, что брату помог. Она глупая, поверит».
«Она глупая, поверит».
Именно эти слова вонзились глубже всего. Даже не измена. Не ребенок, о существовании которого она не знала. А это презрительное, будничное: «глупая». Он не просто лгал ей. Он считал ее удобной, доверчивой вещью, частью домашней обстановки, которую можно обманывать, спокойно глядя в глаза.
Из ванной донесся шум воды. Андрей смывал мыло, готовясь вернуться к праздничному столу, сесть перед гусем, приготовленным этой самой «глупой», и говорить тосты о семье, любви и прожитых годах.
Наталья аккуратно положила телефон обратно на кресло — ровно так, как он лежал до этого. Ее всю трясло. По коже шел ледяной озноб, хотя из кухни тянуло жаром от духовки. В голове сперва стояла гулкая пустота, а затем внезапно возникла одна-единственная мысль — ясная, твердая, как стекло: она не останется здесь больше ни на минуту.
Она не закричала. Не стала швырять бокалы, не бросилась выяснять отношения. Наталья просто развернулась и пошла в спальню.
Из верхней полки шкафа она достала большую спортивную сумку — ту самую, с которой они три года назад ездили к морю. Расстегнула молнию, распахнула дверцы шкафа и на мгновение остановилась.
Что брать? Все не унесешь. Да и зачем ей теперь все это — вещи, пропитанные ложью, тишиной и чужой насмешкой?
Она начала складывать только необходимое: документы, белье, пару теплых свитеров, джинсы. Потом взяла шкатулку с украшениями — там лежали бабушкины серьги и несколько старых колец.