Судьёй по делу назначили Ирину Викторовну Ветрову — женщину лет пятидесяти, суховатую, собранную, с внимательным колючим взглядом. В юридических кругах о ней говорили как о человеке непреклонном: если уж она входила в зал, шум быстро стихал сам собой.
Ольга опасалась, что суд пожалеет пожилую женщину и примет её сторону. Но Даниил настоял: экономить на защите нельзя. Он сам нашёл адвоката и буквально заставил Ольгу заключить с ним договор.
На первой консультации Алексей Михайлович Круглов разложил перед ними копии бумаг, открыл блокнот и сразу перешёл к сути:
— Формально, Ольга Максимовна, у Валентины Сергеевны есть основание претендовать на часть имущества. Если объяснять просто — примерно на одну восьмую наследства. Но это право можно оспаривать. Закон допускает признание наследника недостойным, если он уклонялся от обязанностей перед наследодателем.
— То есть это реально? — Ольга сжала пальцы так сильно, что побелели костяшки.
— Реально, если мы докажем, что она не была матерью в нормальном смысле этого слова, — спокойно ответил адвокат. — Не содержала детей, не заботилась, не обеспечивала их одеждой и едой, исчезала из их жизни. Нам нужны не эмоции, а подтверждения: справки, архивные сведения, свидетели.
— Свидетель есть, — негромко сказал Даниил.
Круглов посмотрел на него поверх очков.
— Даниил Олегович готов выступать в суде? Понимаете, это будет тяжело. Речь идёт о вашей родной матери.
— Я понимаю, — Даниил даже не отвёл взгляда. — И всё равно готов.
Первое слушание назначили на утро четверга. Ольга отвела Полину к соседке, долго стояла перед зеркалом, пытаясь справиться с дрожью, потом надела тёмный строгий костюм и вышла из дома раньше, чем требовалось. У здания суда она оказалась почти за полчаса до начала.
В коридоре было душно. Люди переговаривались вполголоса, хлопали двери кабинетов, кто-то нервно листал папку с документами. Ольга держала сумку обеими руками и никак не могла унять дрожащие пальцы.
— Волнуетесь? — рядом появился Алексей Михайлович с бумажным стаканчиком кофе.
— Очень, — призналась она. — Я знаю Валентину Сергеевну. Она начнёт кричать, обвинять, устраивать спектакль.
— Пусть попробует, — адвокат протянул ей кофе. — Ирина Викторовна не терпит базара в зале. Для нас это даже может сыграть в плюс.
Когда их пригласили, Ольга вошла в зал почти на ватных ногах. Места для слушателей уже занимали люди: несколько друзей Максима пришли поддержать семью, были и какие-то знакомые Валентины — судя по всему, просто из любопытства или по её просьбе.
Сама Валентина Сергеевна устроилась на стороне истца. Рядом сидел её представитель — невысокий мужчина с бледным отёчным лицом и уставшим взглядом. Валентина, заметив Ольгу, растянула губы в злой улыбке и быстро что-то прошептала своему адвокату.
— Встать, суд идёт! — громко произнесла секретарь.
Ирина Викторовна вошла без спешки, поправила мантию и окинула присутствующих таким взглядом, от которого разговоры в зале мгновенно стихли.
— Рассматривается гражданское дело по иску Корсаковой Валентины Сергеевны к Корсаковой Ольге Максимовне об определении долей в наследственном имуществе, — чётко объявила судья. — Стороны, назовитесь.
Валентина Сергеевна вскинула подбородок. На ней было новое платье — слишком яркое для суда, с вызывающим леопардовым рисунком.
— Истец, Корсакова Валентина Сергеевна. Мать умершего Корсакова Максима Олеговича.
— Ответчик, Корсакова Ольга Максимовна, — тихо сказала Ольга. — Жена Максима.
— Представитель ответчика, адвокат Круглов Алексей Михайлович.
— Представитель истца, адвокат Шалимов Роман Игоревич.
Судья сделала пометку в материалах дела.
— Переходим к рассмотрению по существу. Истец, изложите требования.
Валентина уже открыла рот, но её адвокат опередил её, поднявшись с места.
— Уважаемый суд, моя доверительница является матерью наследодателя и, как нетрудоспособный родитель, имеет право на обязательную долю в наследстве независимо от содержания завещания. Согласно нормам Гражданского кодекса Украины, в частности положениям об обязательной доле, она не может быть полностью устранена от наследования. Корсаковой Валентине Сергеевне пятьдесят восемь лет, она пенсионерка по возрасту.
— Я вас услышала, — сухо сказала Ирина Викторовна. — Ответчик, возражения имеются?
Алексей Михайлович поднялся.
— Да, ваша честь. Сторона ответчика считает Корсакову Валентину Сергеевну недостойной наследницей. Мы будем доказывать, что она в течение многих лет уклонялась от исполнения обязанностей по воспитанию и содержанию своих детей, в том числе наследодателя Максима Олеговича Корсакова. Это подтверждается как свидетельскими показаниями, так и документами органов опеки.
Роман Игоревич резко повернулся к нему:
— О каких именно документах идёт речь?
— О подлинных, полученных в установленном порядке, — холодно ответил Круглов. — Нами направлялись запросы в архивы, ответы приобщены к материалам дела. В 1992, 1994 и 1998 годах несовершеннолетние Максим и Даниил Корсаковы состояли на учёте в органах опеки как дети, находившиеся в социально опасных условиях. Их отец был лишён родительских прав в 1990 году. Мать, Корсакова Валентина Сергеевна, дважды привлекалась к административной ответственности за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
По залу прокатился глухой шум. Кто-то ахнул, кто-то зашептался. Лицо Валентины налилось багровым цветом.
— Ложь! — вскочила она. — Всё это выдумки! Ничего такого не было!
— Тишина в зале, — резко произнесла судья и ударила молотком. — Корсакова, вы получите возможность дать объяснения, когда суд сочтёт нужным. До этого момента — без выкриков. Продолжайте, представитель ответчика.
Алексей Михайлович взял следующий лист.
— Кроме письменных доказательств, у стороны ответчика имеются свидетели. Первый свидетель — Корсаков Даниил Олегович, родной брат наследодателя. Он готов подтвердить обстоятельства их детства: отсутствие заботы со стороны матери, систематическое оставление детей без присмотра, злоупотребление алкоголем, отсутствие еды, одежды и нормальных бытовых условий.
Ирина Викторовна посмотрела в список.
— Свидетель находится в здании суда?
— Да, ваша честь.
— Пригласите.
Дверь открылась, и в зал вошёл Даниил. После смерти брата он заметно осунулся, стал как будто старше. На нём был тёмный костюм — тот самый, который Максим подарил ему на прошлый день рождения. Даниил прошёл вперёд, не взглянув на Валентину Сергеевну, хотя та прожигала его глазами.
Секретарь разъяснила ему права и ответственность за ложные показания. Даниил выслушал, кивнул и произнёс ровным голосом:
— Я, Корсаков Даниил Олегович, обязуюсь говорить правду и только правду.
— Садитесь, — сказала судья уже мягче. — Расскажите суду, какими были ваши отношения с матерью в детстве.
Даниил опустился на стул, сцепил руки перед собой и на секунду прикрыл глаза, словно собираясь с силами.