А зимой… зимой одной в трёхкомнатной квартире, наверное, будет довольно скучно.
Поскольку мы – одна семья и делим всё поровну, я предлагаю обменять мою трёшку.
На вырученные деньги купим однокомнатную, а разницу отдадим детям на расширение жилья или, возможно, на гараж для новой машины.
И чтобы я не скучала, буду часто, очень часто приезжать к вам в гости, Марина Ивановна.
Ведь теперь мы с вами подруги, правда?
Лицо Марины Ивановны вытянулось.
Их «дом в деревне» представлял собой старую полуразрушенную избушку без удобств, куда они приезжали раз в год сажать картошку, и где царил постоянный беспорядок, тщательно скрываемый свахой.
Пустить туда Надежду Сергеевну, которая была примерной хозяйкой, означало бы навлечь на себя позор.
А перспектива часто видеться с ней в городе и вовсе не радовала. – Надя, ты что… – прошептала она. – Там же никаких условий… Туалет на улице… Вода из колодца… Как ты там справишься? – Ничего, привыкну, – улыбнулась Надежда. – Ради счастья детей можно и потерпеть.
А может, Владимир Алексеевич продаст свой гараж?
Он у вас большой, капитальный, расположен в центре кооператива.
Должно быть, его цена не меньше, чем у моей дачи.
Машина у вас всё равно отсутствует, а в гараже копится хлам.
Так зачем не использовать эту возможность?
Это станет вашим вкладом.
Я же добавлю на страховку.
Владимир Алексеевич поперхнулся от наливки.
Гараж для него был святыней.
Там он собирался с друзьями, там хранились его «сокровища» – старые запчасти, ржавые инструменты, удочки и запасы спиртного, скрытые от жены. – Ты что, Надя!
Гараж нельзя трогать!
Это же мужское дело!
Там и погреб, и колёса… И вообще, он стоит копейки! – взволнованно махал руками, краснея. – Ну вот видите, – развела руками Надежда Сергеевна. – Вам жалко гараж, там «колёса».
А мне жалко дачу, там душа.
Вот такая странная арифметика у нас выходит.
Моё продать – значит «разумно», а ваше – «ни в коем случае». – Но ведь всё ради детей! – взвыла Ольга, впервые вступив в разговор. – Мама Надя, вы нас не любите?
Вам грядки важнее родного сына?
Это был запретный ход.
Чистейшая манипуляция.
Надежда Сергеевна внимательно посмотрела на невестку долгим, внимательным взглядом. – Любовь, Елена, нельзя измерить деньгами и подарками, – тихо, но уверенно сказала она. – Любовь – это ещё и уважение.
Уважение к труду родителей, к их праву на личную жизнь.
Я воспитала сына, обеспечила ему образование, помогла вам с первым взносом по ипотеке.
Я считаю, что выполнила свой материнский долг.
Дальше – сами. – Сами?! – возмутился Владимир Алексеевич. – Где же они сами возьмут такие деньги?
Это же кабала на пять лет! – Это, Владимир Алексеевич, называется взрослая жизнь, – отрезала Надежда. – Хочешь кататься – умей и саночки возить.
Или работать.
Игорь, – обратилась она к сыну. – Ты правда хочешь, чтобы я отказалась от своего дома, лишь бы ты мог перед коллегами похвастаться ключами от иномарки?
Игорь долго молчал.
Он возился с вилкой, лицо его было пятнами.
Было видно, как в нём сражаются жажда получить игрушку и остатки совести. – Нет, мам, – наконец выдавил он тихо. – Не хочу. – Что значит «не хочу»? – зашипела на него Елена, толкая локтем в бок. – Мы же договорились!
Ты обещал! – Я сказал – нет! – Игорь резко стукнул кулаком по столу, так что салатница подпрыгнула. – Мама права.
Это её дача.
Её отец строил её.
Я там вырос.
Продавать её ради железки – это подлость.
Мы сами заработаем.
Или купим что-то попроще, подержанное. – Подержанное! – фыркнула Марина Ивановна. – Чтобы она из сервисов не вылезала?
Ну уж нет, моя дочь на развалюхе ездить не будет! – Тогда пусть ходит пешком, – спокойно подытожила Надежда Сергеевна. – Это полезно для здоровья.
Ужин оказался безнадёжно испорчен.
Сваты собрались уходить через пять минут.
Владимир Алексеевич брюзжал что-то про «жадность» и «зимой снега не попросишь», Марина Ивановна сжимала губы и сознательно не смотрела в сторону хозяйки.
Елена плакала в прихожей, обувалась. – Спасибо за ужин, мама, – сказал Игорь, задержавшись в дверях.
Он выглядел усталым, но каким-то… повзрослевшим. – Прости нас.
Мы были глупы.
Нас наслушались… – Иди, сынок, – Надежда Сергеевна ласково погладила его по плечу. – У тебя должна быть своя голова.
Не позволяй никому решать за тебя, что правильно, а что нет.
Даже мне.
Но и своё не отдавай просто так.
