— Что тебя в этом Мостиске еще держит? — спросил он. — Но здесь живет моя сестра… я не могу просто так ее оставить… — Она не могла открыть ему настоящую причину. — У сестры своя жизнь, своя семья.
А у тебя — своя.
И ребенку нужен отец… В селе свободных мужчин почти не осталось, большинство либо инвалиды, либо давно уже вдовы их приютили.
— Выходи за меня, Тамарчик, не пожалеешь. — Владимир улыбнулся. — Можно подумать? — попросила она, ощущая, как земля уходит из-под ног. — Я тебя не тороплю.
— У нас неделя есть, пока документы оформляют.
В тот же вечер, встретив на улице старшего племянника, Тамара попросила передать матери, чтобы та зашла к ней. — Что случилось?
— С Алёной что-то? — вбежала в дом Ирина с тревогой. — Нет, с дочкой всё в порядке.
— А я о другом… о Владимире. — Неужели он сделал предложение? — глаза сестры заблестели. — Сделал, — Тамара задержалась в раздумьях. — И не только.
Он зовет меня с собой на север. — И… что дальше?
— Поедешь? — в голосе Ирины прозвучала тревога. — Ирина, только сейчас я поняла, в какой сложной ситуации оказалась.
Кажется, я зажата между двумя мирами — с одной стороны ты и Алёна, с другой — Владимир и моя настоящая семья. — Но ты не можешь просто так уехать!
Не имеешь права забрать у меня дочь! — крикнула сестра. — А ты раньше думала об этом?
Когда с тем ветврачом заигрывала?
Когда беременела и решила отдать мне своего ребенка?
Ты представляла, что мне придется всю жизнь сидеть рядом, растить твою дочь и жертвовать своей жизнью? — Ты не имеешь права отбирать Алёну! — Ирина, я сделала для тебя больше, чем должна была.
Но я не намерена разрушать свою судьбу.
Ты можешь рассказать правду мужу… Конечно, мне будет больно отдавать девочку, она стала мне родной… — Ни за что!
Он после контузии порой так злится, что повышает голос из-за пустяков.
А если правду узнает… Тамарка, придумай что-нибудь, останься здесь!
Уговори Владимира не уезжать! — Ирина, ты хочешь, чтобы мы все слушались только тебя?
Ты согрешила, а теперь мы должны покрывать твои ошибки?
Хватит!
Либо найди в себе силы признаться мужу, либо смирись с тем, что дочь будешь видеть лишь изредка. — Тамарка, послушай… можешь уехать с Владимиром и оставить Алёну мне.
Скажем всем, что пока не готова брать ребенка, пока не устроишься, а потом что-нибудь придумаем. — Сначала ты выставила меня гулящей перед всем селом, а теперь хочешь сделать меня матерью-одиночкой, бросающей ребенка?
Так не будет!
Уходи! — А ты хорошо подумай, — сказала сестра, хлопнув дверью.
На следующий день Владимир пришел узнать ответ. — Ну что, решилась, Тамарчик? — спросил он. — Владимир, скажи, ты умеешь хранить чужие секреты? — тихо поинтересовалась она, встречая его взгляд. — Я тебе на Марину-сплетницу не похож?
— Что случилось? — спросил он. — Я хочу тебе кое-что важное рассказать… Возможно, после этого ты передумаешь жениться на мне. — Ты меня пугаешь… — Владимир, ты никогда не спрашивал меня про дочь… — начала она, но он ласково перебил. — Потому что мне не важно, кто ее отец.
Если ты сейчас не с ним, значит, так судьба распорядилась. — Но я… я вовсе не мать ей. — Как это? — он удивленно посмотрел на нее. — Вот так… — и Тамара, сбиваясь и запинаясь, поведала всю правду о том, как Алёна стала ее дочерью, и кто ее настоящая мать. — Вот это да… — тихо свистнул он. — И что теперь?
Ты не поедешь со мной? — А ты все еще хочешь, чтобы я поехала? — спросила она, затаив дыхание. — Больше всего на свете.
Мы заберем Алёну с собой.
Если твоя сестра не осмелится сказать правду, мы не должны расплачиваться за ее ошибки.
Она моя дочь, я это чувствую в глубине души, — он положил руку на сердце.
Через пять дней в небольшой сельской церкви прошло венчание Владимира и Тамары.
Спустя пару дней все село провожало их в новую жизнь.
Ирина плакала навзрыд, и все думали, что она рыдает из-за разлуки с сестрой, но на самом деле сердце ее разрывалось за дочь, которую увозили далеко.
Прошло четырнадцать лет… В семье Владимира и Тамары выросли трое детей.
Алёна, теперь стройная темноволосая девушка, была старшей и с заботой следила за младшими братьями — озорным Игорем и Сергеем.
Владимир души не чаял в старшей дочери, а Тамара порой ругала его за чрезмерную мягкость. — Тамарчик, мне кажется, что люблю ее даже больше, чем своих сыновей… Будто она и вправду родная, а не удочеренная когда-то девочка. — Недавно Ирина прислала письмо… — задумчиво сказала Тамара, перебирая исписанный листок. — И что, снова собирается в гости? — Сейчас ей не до поездок.
Виталий очень болен, старая контузия и раны дают о себе знать.
Пишет, что совсем плохо, осталось немного дней. — Да… Нелегко ему приходится. — Владимир, я вот о чем подумала… А если она после всего захочет забрать дочь? — Это наша дочь, по всем документам и статьям.
По какому праву?
Я ни за что не отдам!
Мы ее растили, учили, ночами сидели у кроватки! — А я всё равно боюсь… Несмотря на успокоения Владимира, он тоже тревожился.
Три месяца назад Ирина намекала в письме, что если с мужем что-то случится, она собирается забрать Алёну к себе.
Он едва сдержался тогда, чтобы не ответить ей резко, не желая ссориться.
И произошло то, чего они боялись.
Через три месяца Ирина, одетая в траурное черное платье, появилась у них и холодно заявила о своем желании забрать дочь. — Как ты это себе вообразила? — в шоке спросила Тамара. — Ты думаешь, ребенка, словно котенка, можно просто подкинуть, а потом, когда она стала взрослой, забрать?
Ты о девочке подумала?
Что ей будет в твоей деревне? — А кто подумал обо мне? — вызвала Ирина. — Все эти годы я молча страдала, глядя на нее со стороны! — Я не отдам тебе дочь!
Она моя!
Уходи и больше не приходи сюда.
Ты выбрала свой путь в сорок пятом, когда боялась, что муж узнает о твоих похождениях.
Ты думала, что переживет девочка?
А я?
