Ольга неизменно вспомнилась Тамаре, вместе с образом своего первого мужа — беззаботного гуляки.
Она непременно поведала бы, как ей тогда было сложно, и как позже появился Игорь, с которым, по её словам, теперь она живёт в полном спокойствии и уюте.
Но в этот момент Тамаре совсем не хотелось слушать ни сочувствия, ни вздохов, ни чужих рассказов.
Ольга высадила Тамару прямо у подъезда.
Обычно они задерживались на несколько минут, разговаривали, обсуждали дорогу или планы на неделю, но в этот раз Тамара почти сразу попрощалась.
Не хотелось ни слов, ни лишних взглядов.
Желалось тишины.
Поднимаясь по лестнице, она ощущала тяжесть в теле, словно ночь действительно разгружала вагоны.
Ноги словно наливались свинцом, плечи опускались вниз.
Каждый пролет давался с усилием.
Она ловила себя на том, что перед дверью задерживает дыхание, будто готовится не просто войти в квартиру, а переступить некую черту.
Тихо открыла дверь, стараясь не издавать звуков ключами.
Андрей находился дома.
Он лежал на диване, телевизор работал, но звук был приглушён.
Он смотрел не на экран, а отвернулся к стене, поджав ноги — как человек, который не спит, но и не бодрствует.
Тамара прошла в комнату и поставила сумку.
И только тогда он, словно ожив, произнёс бодро: — Ну что, повеселились? — За собой хоть убрали? — Убрали, — ответила Тамара спокойно. — Ну если что, за ночь ветром разнесло, сеструха твоя уберёт.
Она произнесла это почти равнодушно, словно просто констатировала факт.
Андрей мгновенно сел.
Его лицо побледнело, стало жёстким и безжизненным. — Какая сестра? — резко спросил он. — Ты о чём?
Тамара внимательно посмотрела на него.
В тот момент ей не требовалось ни подтверждений, ни оправданий.
Всё и так было ясно. — Прости, — сказала она, — но это я должна спросить у тебя.
Кто та сестра, которую ты поселил на даче?
Он вскочил и начал ходить по комнате. — Хватит собирать бабские сплетни! — бросил он. — Нечего слушать всяких…
— Это не сплетни, Миша, — прервала его Тамара. — Мне об этом рассказала тётя Надежда.
Ты сам ей сказал, что это сестра.
Он открыл рот, чтобы возразить, но застыл.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. — А ты что у неё делала… — начал он и замолчал.
Но Тамаре уже не нужно было ничего объяснять.
Всё стало на свои места: частые поездки, закрытый дом, запрет даже для неё самой, эта показная отстранённость.
Она вдруг ощутила странное спокойствие.
Тамара села на стул. — Разводиться я не намерена, — сказала она тихо, но решительно.
Андрей замер. — У нас дети, — продолжила она. — Они учатся.
Их нужно доучить.
Я одна с этим не справлюсь.
Он смотрел на неё, часто моргая, словно не ожидал такого поворота. — Это… — начал он, — мужская слабость.
Понимаешь?
Захотелось чего-то нового.
Я не собирался…
— Я не хочу деталей, — прервала его Тамара. — Меня волнует другое.
Он сел напротив. — Я с ней расстанусь, — сказал он быстро. — Обещаю.
Сейчас же поеду на дачу и выгоню её.
Слова звучали поспешно.
Но Тамара почему-то решила поверить.
Ведь сейчас ей было важно хоть какое-то движение вперёд. — Я с тобой? — спросила она.
Андрей удивлённо поднял голову. — Поехали.
По дороге они почти не разговаривали.
Машина двигалась, за окнами мелькали дома, деревья, заправки.
Тамара смотрела вперёд и думала о том, что ещё вчера мечтала об Одессе, а сегодня едет выгонять чужую женщину из дома, в котором сама ещё днём чувствовала себя гостьей.
Но внутри ощущалось нечто иное.
Тонкое, едва заметное.
Как будто лёд начал таять.
Не в отношениях — в ней самой.
К осени дачу продали быстро, почти без торгов.
Андрей словно стремился закрыть эту страницу.
Они избавились от старой машины и приобрели новую.
Всё происходило будто по плану, правильно.
Тамара надеялась, что муж изменит своё поведение.
Что это был единичный случай, и он сделает выводы.
Она не строила иллюзий, просто жила дальше, день за днём, занимаясь тем, что считала нужным.
А если нет… Если нет… это будет уже другая история.
