Тамара проводила все свои отпуска на даче не из-за любви к земле, грядкам или стойкому запаху сырости в доме, который не исчезал даже в самую жаркую погоду.
Просто так сложилась жизнь.
Она была женой, матерью, хозяйкой — и это обязывало её заботиться о семье.
Так её воспитывали, так она привыкла жить.
Каждое лето повторялось одно и то же.
С наступлением тепла Андрей доставал свои старые рабочие брюки и резиновые сапоги, составлял списки: что необходимо купить, что починить, что доделать.
Тамара молча соглашалась, ездила с ним на рынок, носила рассаду, семена, банки.
Затем она разбивала небольшой огород.
Прополола, поливала, собирала урожай.
Осенью занималась закрутками: огурцы, помидоры, лечо, компоты.
Банки ровными рядами стояли в кладовой, и Андрей каждый раз с гордостью говорил: — Вот это настоящая хозяйка у меня.
Но почему-то эти слова не вызывали у нее радости.
Дача никогда не была для Тамары местом отдыха.
Скорее, это была дополнительная работа, только без выходных и без всякой благодарности.
Там всегда что-то протекало, скрипело, отваливалось.
Всегда находилось дело.
А если вдруг казалось, что делать нечего — значит, она просто плохо смотрела.
Раньше дети были маленькими, и она убеждала себя, что всё ради них.
Свежий воздух, ягоды, простор.
Потом дети выросли, окончили школу, уехали учиться в вузы.
Приезжали редко, а дача оставалась.
И Тамара осталась с ней.
Но в этом году что-то внутри нее изменилось.
Еще в январе, когда на работе вывесили график отпусков, Тамара подошла к мужу и спокойно сказала: — Мой отпуск в июле.
И я собираюсь провести его в Одессе.
Она сама была удивлена, насколько ровно прозвучали эти слова.
Андрей оторвался от телевизора и посмотрел на неё поверх очков. — Что значит… в Одессе? — прямо так.
Я устала.
Хочу по-настоящему отдохнуть.
Не с тяпкой и банками.
Сначала он возмутился.
Сказал, что не зря обшивал дачу тесом, красил забор, перекрывал крышу металлочерепицей.
В это вложены деньги, силы и время.
Нельзя просто так взять и оставить всё.
Тамара выслушала и ответила: — Тогда продавай.
Я больше не собираюсь там пахать.
Дети школу закончили, учатся в вузах.
Прости, но пришло время пожить для себя.
Он долго смотрел на неё, словно видел впервые.
Потом махнул рукой. — Ладно.
Разберёмся.
Так и договорились.
Тамара думала, что этот разговор многое изменит.
Что Андрей действительно займётся продажей дачи, начнет ездить туда реже, только по делу.
Что наконец появится ощущение, что её услышали.
Но весной Андрей стал ездить туда чаще.
Каждые выходные, а иногда и в будни.
Он говорил, что готовит всё к продаже, что нужно привести участок в порядок, подкрасить, что-то подремонтировать, чтобы просить больше денег.
Она поддерживала, не задавала лишних вопросов.
Почему-то это перестало её волновать.
Как будто дача внезапно стала не общим имуществом, а чем-то чужим.
Она всё чаще ловила себя на мысли, что ей всё равно.
Тамара жила словно на паузе.
Работала, ходила в магазин, созванивалась с детьми, выбирала отель у Одессы.
Иногда ей казалось, что с ней что-то не так.
И вот в конце апреля позвонила Ольга. — Тамар, помоги, — весело проговорила она. — У меня юбилей.
Хочу отметить на природе, душевно.
Дома не хочу, в кафе тоже.
Можно у вас на даче?
Мы дом трогать не будем, пусть там ремонт идет.
В саду поставим столы, ведь беседка есть.
