Спустя некоторое время за Тамарой Викторовной приехала машина, и вскоре ее уже увозили прочь от дома сына.
В квартире Олега Михайловича стоял тяжелый запах жареного и алкоголя. Сам хозяин устроился перед телевизором с таким видом, будто весь мир за пределами экрана его не касается. Когда на пороге появилась жена с сумкой, он скривился, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Тамара? Ты почему здесь? — недовольно спросил он. — Мы же договорились: ты у Дмитрия поживешь. У меня на выходные свои планы.
— Сынок родную мать выгнал! — Тамара Викторовна с глухим стуком бросила сумку на пол и опустилась на диван. — Его жена камеры поставила. Все записала, все ему показала. Дмитрий посмотрел — и выставил меня за дверь.
Олег Михайлович устало выдохнул.
— Я ведь предупреждал тебя, Тамара: не доводи до края. Жила бы спокойно, не лезла к этой девчонке, не устраивала бы войну в чужом доме. А теперь что прикажешь с тобой делать?
Между супругами давно уже не было бурных ссор — скорее, их связывала привычка и взаимная выгода. Олег Михайлович был человеком состоятельным, вел свои дела и в деньгах не нуждался. Несколько лет назад рядом с ним появилась помощница, к которой он относился явно теплее, чем полагалось. Тамара Викторовна обо всем догадывалась, но уходить не собиралась: положение жены обеспеченного человека ее вполне устраивало. Они нашли удобный для обоих выход: муж давал деньги, а она жила у сына, объясняя это «временными семейными обстоятельствами». Теперь же этот удобный порядок рухнул.
— И куда я, по-твоему, должна податься? — вспыхнула Тамара Викторовна. — Здесь с тобой я жить не стану. Мне свои нервы дороже!
— Позвони Кристине, — равнодушно предложил Олег Михайлович. — Дочери набери. Скажи, что я тебя не принимаю. У нее дом большой, угол для матери найдется.
Эта мысль показалась Тамаре Викторовне спасительной. Кристина всегда была мягче брата, уступчивее, тише. Тамара достала телефон и быстро нашла нужный номер.
— Кристиночка! — заговорила она жалобным голосом, едва дочь ответила. — У меня беда. Дмитрий меня выгнал, отец к себе не пускает. Можно я к тебе приеду? Я ненадолго, в гостевой комнате перекантуюсь, пока что-нибудь не подберу.
На другом конце повисло молчание. Оно длилось так долго, что Тамара Викторовна даже отняла телефон от уха, проверяя, не оборвалась ли связь.
— Знаешь, мама, — наконец произнесла Кристина, и голос ее прозвучал непривычно холодно, — ты вспоминаешь, что у тебя есть дочь, только когда тебе что-то требуется. Всю жизнь ты носилась с Дмитрием, а меня будто не замечала. А когда мой первый муж поднимал на меня руку, ты сказала, что я сама виновата и «женской мудрости» мне не хватило.
— Господи, да сколько лет прошло! — возмутилась Тамара Викторовна. — Я же мать тебе, как ты можешь…
— Тогда ты мне матерью не была, — перебила Кристина. — Ты не защитила меня, не поддержала, даже не выслушала. Поэтому сейчас и я не стану решать твои проблемы. У меня своя семья и свой дом. Я не хочу, чтобы ты пришла туда и начала устанавливать свои порядки. Места для тебя нет. Сними гостиницу. Деньги у тебя есть.
В трубке раздались короткие гудки.
Тамара Викторовна медленно опустила руку с телефоном и растерянно посмотрела на мужа. Олег Михайлович даже не повернулся к ней. Он просто сделал телевизор громче, ясно давая понять: разговор окончен.
Поздней ночью Дмитрий все еще сидел на кухне. В квартире стало непривычно тихо, но эта тишина не приносила облегчения. Наконец он взял телефон и набрал номер Марины.
— Марина, — хрипло сказал он, когда услышал ее голос. — Я все увидел. Мама уехала к отцу. Больше она сюда не вернется. Пожалуйста, возвращайся. Я виноват. Я слишком долго был слепым.
Марина тихо вдохнула.
— Дело не только в твоей маме, Дмитрий, — ответила она негромко. — Дело в тебе. Ты годами выбирал собственное спокойствие. Тебе было удобнее не замечать ее поступков, чем встать на мою сторону. Семья — это когда тебе верят без доказательств. А не когда приходится ставить камеры, чтобы подтвердить, что ты не сумасшедшая и ничего не придумала.
— Я изменюсь, Марин. Обещаю. Только дай мне один шанс.
— Нет, — сказала она после короткой паузы. — Я уже сняла небольшую студию для работы. Буду шить там — спокойно, без криков, без испорченных тканей и сломанных вещей. Завтра приеду забрать материалы, когда ты будешь на смене. Береги себя, Дмитрий.
Связь оборвалась.
Дмитрий еще долго сидел неподвижно, с телефоном в руке. Потом его взгляд упал на осколки той самой подставки, все еще лежавшие у стены. И только теперь он окончательно понял: пытаясь сохранить мир с матерью, он потерял женщину, которая действительно любила его.
