О том, что договор прекращается в одностороннем порядке. И сразу поднимай службу безопасности: пусть выезжают на терминалы. Технику начинаем забирать. Спутниковую блокировку ставим через час.
Спустя примерно два часа телефон на столе задрожал. На дисплее вспыхнуло имя Алексея.
Я спокойно смотрела, как вызов доходит до конца. Потом аппарат замолчал. Через несколько секунд он набрал снова. Только тогда я медленно провела пальцем по экрану.
— Да, слушаю.
— Предательница! — из динамика рванулся сорванный, сиплый крик. Казалось, даже сквозь связь чувствовалось, как он захлёбывается яростью. — Марина, ты понимаешь, что сделала?! Ты всё разрушила!
— Добрый день, Алексей, — произнесла я ровно. — Значит, уведомление от лизинговой компании «Монолит» ты уже получил.
— На базу приехали какие-то амбалы! Они не выпускают фуры! Михалыч мне звонит, у него там паника, у этих людей документы, что машины вообще не наши! Сорок тягачей остановились прямо на маршрутах! — голос у него сорвался почти на визг. — Я тебя по судам затаскаю! Это рейдерство!
— Можешь вызывать кого угодно, Алексей, — ответила я холодно, без единой дрожи. — Бумаги в полном порядке. Полиция сверит техпаспорта, посмотрит договоры и уедет. Вы просрочили платёж. Автопарк больше не в вашем распоряжении. Точнее, он уже давно не был вашим. Последний месяц вы просто пользовались техникой, принадлежащей моей компании.
На другом конце повисла такая тишина, что я услышала его тяжёлое, неровное дыхание.
— Какой ещё лизинг?.. Марина, что ты несёшь? Восемьдесят машин числились за холдингом!
— Числились. До того момента, как твоя новая генеральная Ольга решила, что управление логистикой сводится к выбору красивых кнопочек в программе. А деньги почему-то перестали ходить по счетам. Я предупреждала тебя: не лезь в то, что я держу под контролем. Но ты решил, что сможешь отделаться от меня квартирой на окраине и парой красивых фраз.
— Это фальсификация! — снова взревел он, но прежней уверенности в голосе уже не было. Там проступал страх. — Я оспорю доверенность!
— Оспаривай, — спокойно разрешила я. — Сделка проведена официально. Деньги за продажу техники поступили на ваши счета. А то, что налоговая сразу сняла свои долги, а остальное ушло поставщикам по старым обязательствам, — уже не моя забота. Сейчас у вас задолженность перед «Монолитом» за аренду автопарка. Сумма внушительная. Машин у вас нет. Осталась только вывеска «Транс-Групп» и Ольга с её любимыми кнопками.
На фоне вдруг прорезался женский истеричный крик:
— Алексей, сделай хоть что-нибудь! Они забирают ключи у водителей! У нас контракт с национальной сетью горит!
И вот тут Алексей сломался. Его гонор исчез мгновенно, будто его сдуло сквозняком.
— Марина… Мариночка, послушай, — заговорил он торопливо, проглатывая окончания. — Давай встретимся. Мы всё вернём назад. Я понимаю, ты обижена. Я был неправ, слышишь? Я всё перепишу обратно на тебя. С Ольгой я сегодня же закончу, клянусь. Мы сделаем как раньше. Всё можно исправить…
От этого жалкого бормотания у меня внутри поднялась тошнота. Ещё недавно этот человек с ледяным лицом выталкивал меня из жизни и бизнеса, а теперь скулил, словно побитый пёс.
— Поздно, Алексей. Маршрут ты выбрал сам. Ты ведь говорил, что всё просчитал? Значит, просчитался. Плохой из тебя логист. Рынок не прощает дилетантов.
— Марина, прошу тебя! Заказчики нас раздавят за сорванные поставки! Там штрафы на сотни миллионов! Я останусь ни с чем!
Я перевела взгляд на окно. По стеклу тянулись серые нити дождя. Где-то за городом, на развязках и подъездах к складам, сейчас по команде диспетчеров останавливались белые фуры. Мои фуры.
— Знаешь, Алексей, — сказала я медленно, отчётливо произнося каждое слово. — Когда-то я вытаскивала нашу компанию на себе. Не спала ночами, закрывала дыры, договаривалась, уговаривала, считала, чтобы эти машины каждый день выходили в рейсы. А теперь ты для меня всего лишь убыточный проект из прошлого. Так что не отвлекай меня. У меня работа.
Я не стала ждать его ответа. Просто сбросила звонок и тут же отправила номер в блокировку.
Дмитрий наблюдал за мной поверх планшета. В его глазах было не сочувствие — уважение.
— Ну как? — спросил он.
— Водители готовы подписывать новые трудовые договоры с «Монолитом»?
— Девяносто процентов уже согласны. Михалыч передал: за тобой они хоть на край света, а под началом Ольги работать не собираются. Путевые листы на завтрашние рейсы от нашего имени подготовлены. Клиенты «Транс-Групп» уже обрывают телефон. Им нужен не прежний логотип, а тот, у кого есть машины.
— Отлично, — кивнула я. — Выпускай транспорт.
Я сделала глоток остывшего рафа. В голове стало тихо и ясно.
Впереди действительно было много дел. Но теперь это были мои дела. Моя работа. И моя компания.
