Навсегда.
Подготовка шла на полную мощность.
Марина, золовка, регулярно присылала голосовые сообщения каждые тридцать минут: — Ольга, обязательно покупай настоящий пармезан, а не этот наш суррогат.
И икру — только кеты, она более крупная.
Димаша сказал, что под его виски нужна достойная закуска.
Сама Марина, разумеется, денег не перевела. «У нас сейчас всё в обороте, бизнес расширяем, потом расплатимся», — небрежно отметила она.
Ольга молча приобретала продукты.
Она аккуратно складывала чеки в отдельную папку.
В «оперативный штаб» заглянула Ирина — соседка и подруга, которая ранее работала главным бухгалтером в строительной компании.
Увидев гору пакетов и выписку с карты, она выразила изумление: — Ты что, с ума сошла, мать? — Ирина покрутила в руках банку с дорогими оливками. — Ты на них пашешь, а они тебя просто игнорируют.
Ты же говорила, что хочешь перейти на полставки, чтобы спину поправить! — Спокойно, Ирина, — ответила Ольга, наливая чай. — Я не схожу с ума.
Просто меняю тактику.
Знаешь, в медицине существует понятие «шоковая терапия». — Это как? — Это когда организм встряхивают настолько сильно, что он либо начинает работать как положено, либо… — Ольга усмехнулась. — Кстати, мне нужен твой профессиональный совет.
Как правильно оформить расписку, чтобы она имела юридическую силу, даже если написана на салфетке?
Ирина заинтересованно наклонилась ближе: — Ну, слушай.
Согласно Гражданскому кодексу, главное — сумма, дата, паспортные данные и подпись с расшифровкой.
Но зачем тебе… Ольга что-то тихо сказала ей на ухо.
Лицо Ирины озарилось, а затем расплылось в хитрую улыбку. — Ольга Петровна, ты коварная женщина.
Я в деле. 31 декабря коттедж сиял огнями.
Огромный сруб с панорамными окнами, запах хвои и дорогой кожи.
Владимир Петрович, свекор, ходил по гостиной в новом свитере, который, конечно, купила ему Ольга «от всех». — Вот это я понимаю — уровень! — говорил он, наливая себе коньяк. — В девяностые я такие вопросы решал, такие сауны строил… Дмитрий, учись, пока я жив!
Дмитрий, удобно развалившись на диване, лениво кивал.
Марина, его жена, раскладывала на столе свои селфи-приспособления, полностью игнорируя процесс накрывания.
На кухне, сгорбившись над горой салатов, стояла тетя Тамара — дальняя родственница свекра, маленькая, сухая старушка в застиранном платье.
Её пригласили «по-семейному», но на самом деле — чтобы была кому мыть посуду и резать оливье.
Ольга вошла в кухню и заметила, как тетя Тамара, пряча взгляд, достает из сумки пакет. — Ольгочка, я вот… пирожков напекла.
С капустой и с яблоками.
Домашние, — тихо произнесла старушка. — И носочки связала.
Всем.
Шерсть хорошая, собачья, теплая… В этот момент на кухню влетела Марина. — О боже, чем тут пахнет? — она сморщила напудренный нос. — Тетя Тамара, уберите это промасленное тесто!
У нас тут фуа-гра и хамон.
Куда вы свои пирожки ставите на праздничный стол?
Это же колхоз!
И носки эти… колючие.
Уберите, не позорьтесь.
Тетя Тамара сжалась, словно получила удар.
Её руки, покрытые пигментными пятнами и выпуклыми венами, задрожали.
