— И что денег даже на нормальные продукты не осталось, — глухо договорила Кристина. — Тогда мама сказала, что ты всё равно не заметишь, если я буду брать совсем по чуть-чуть. Разрешила приходить, пока тебя нет. Ну я и заходила… То сыр прихвачу, то немного колбасы, то овощей. Иногда доставала что-нибудь из морозилки. Так уже почти два месяца тянулось, а ты ничего не понимала. А сегодня с мясом сорвалась. Уж больно хороший кусок лежал…
Марина смотрела на неё несколько секунд, будто пыталась осознать услышанное. Потом резко сказала:
— Поднимайся. Едем.
Кристина растерянно моргнула.
— Куда ещё?
— К маме. Немедленно.
По лицу Марины было ясно: возражать бессмысленно. В такси Кристина сидела тихо, сжав руки на коленях, и время от времени испуганно косилась на сестру. Марина не произнесла ни слова. Внутри у неё всё бурлило, но теперь дело было уже не в мясе, не в сыре и даже не в продуктах. Больнее всего оказалось другое: её обманывали свои же.
Ирина Викторовна открыла дверь почти сразу. Увидев на площадке обеих дочерей, она заметно побледнела и отступила в сторону.
Марина молча вошла, сняла обувь, прошла в прихожую и только после этого повернулась к матери.
— Объясни мне, что это было? — голос у неё дрожал от сдерживаемой ярости. — Я приходила к тебе, рассказывала, что кто-то лазит по моей квартире. Говорила, что уже начинаю сомневаться в себе, что думаю, будто у меня с головой не всё в порядке. А ты знала. Ты прекрасно знала, что это Кристина. И молчала.
Ирина Викторовна опустила взгляд. На её лице проступило смущение, но оправдаться она не смогла.
Марина усмехнулась без всякой радости.
— Я реально думала, что схожу с ума, мама. А тебе было всё равно? Вам обеим было нормально? Одна тайком таскает мои продукты, вторая прикрывает её и делает вид, будто ничего не происходит. Вы вообще понимаете, насколько это мерзко?
Мать открыла рот, будто собиралась что-то сказать, но слова так и не нашлись. Кристина стояла у стены, понурив голову.
Марина глубоко вдохнула, пытаясь не сорваться окончательно.
— Ладно. Хоть теперь я знаю, что с памятью у меня всё в порядке. Но запомните обе: мой холодильник для вас закрыт. И моя квартира тоже. Завтра же поменяю замки. Больше никаких запасных ключей у вас не будет. И меня не интересует, какие у Кристины проблемы с работой и на что она собирается жить. Это больше не моя забота.
Она молча забрала браслет, который всё ещё лежал у матери, развернулась и вышла, так хлопнув дверью, что в квартире звякнуло стекло.
Домой Марина ехала с тяжестью в груди. Казалось бы, всё выяснилось: пропажи объяснились, виновная нашлась, страх за собственный рассудок исчез. Но легче не становилось. Самые близкие люди месяцами за её спиной устраивали этот унизительный обман. И как после такого снова считать их семьёй, Марина уже не понимала.