Дмитрий выждал, пока Полина снова скроется в комнате.
— Я тебя услышал, — произнёс он тише. — Просто не хочу из-за одной размолвки ломать схему, которая столько времени нас выручала.
Я опустила взгляд на листок. С одной стороны на нём были записаны расходы, а с другой уже проступили яркие красные следы от Полининого фломастера.
— Она сегодня знала, что я могу остаться на кассе без возможности заплатить. Специально позвонила проверить. После такого мне неловко снова пользоваться её картой.
Дмитрий провёл ладонями по лицу и пообещал, что завтра поговорит с матерью. Я попросила не откладывать: уже утром нужно было понимать, кто заберёт ребёнка.
Он ушёл на балкон. До меня долетали лишь отдельные обрывки фраз. Через несколько минут Дмитрий вернулся и сказал, что во вторник Наталья Сергеевна свободна и Полину заберёт. А карту пока снова подключать не собирается.
— Я этого и не просила, — ответила я.
На следующий день Наталья Сергеевна отправила мне ссылку на комплект постельного белья. Написала, чтобы я оформила заказ, пока действует скидка, а следом добавила: «Деньги, как обычно».
Я ответила, что после работы заеду и мы поговорим. В ответ пришло раздражённое голосовое сообщение: если я теперь собираюсь пересчитывать каждую тряпку, то могу вообще не приезжать. Через минуту она прислала фото Полины за столом. Дочка ела запеканку, а на щеке у неё осталась полоска варенья.
Я приехала около семи. Свекровь открыла дверь и молча посторонилась. Полина сидела на ковре и собирала дом из кубиков, которые Дмитрий когда-то привёз из своего детства. Увидев меня, она попросила немного подождать, пока сделает крышу.
— Достраивай, — сказала я. — А я пока с бабушкой поговорю.
Наталья Сергеевна прошла на кухню и достала две тарелки. Я сказала, что ужинать не буду. Одну тарелку она поставила обратно в шкаф с таким стуком, что я вздрогнула.
— Теперь, значит, у меня всё не так.
— Я хотела обсудить карту и заказы.
— Про карту обсуждать нечего. Деньги мои, когда хочу — тогда и закрываю.
— Конечно, ваши. Поэтому я её возвращаю.
Я положила карту рядом с хлебницей. Наталья Сергеевна некоторое время смотрела на неё, потом подвинула под салфетницу.
— Какая гордая стала. А кто утром в садик возил, когда ты отчёт сдавала?
— Вы. И ещё два вечера в неделю забираете Полину. Давайте отдельно решим, сможете ли вы продолжать.
— Всё по полочкам разложить захотела? Помощь отдельно, деньги отдельно, бабушка теперь по расписанию?
Я достала телефон и открыла список автоплатежей. Спокойно объяснила, что больше не буду оплачивать её мобильную связь, интернет и новые доставки. За этот месяц всё уже внесено. Я показала даты следующих списаний, чтобы она успела настроить оплату у себя.
Свекровь резко отодвинула стул.
— То есть из-за двух тысяч гривен ты оставляешь меня без телефона?
— Телефон оплачен до следующего месяца. Отключить я его не могу и не собираюсь. Просто следующий платёж вы сделаете сами.
— Тогда и Полину сама забирай.
Я кивнула. Во рту пересохло. Хотелось налить воды, но я боялась, что пальцы начнут дрожать, и Наталья Сергеевна это заметит.
— Хорошо. С четверга найдём другой вариант.
Она коротко рассмеялась, но сразу оборвала смех.
— Два года я под вас подстраиваюсь. Подруги зовут — я отказываюсь. К врачу запись переношу, потому что у Юлии сдача отчёта. А теперь мне показывают список с тарифами.
Я погасила экран телефона.
— Почему вы раньше не сказали, что вам тяжело?
— Говорила. А ты отвечала: ещё недельку, потом будет легче.
Я вспомнила, как в конце июня просила её выручить. Потом в июле. В августе у Дмитрия двое сотрудников ушли в отпуск, и мы снова начали задерживаться. Однажды Наталья Сергеевна сказала, что ей надо съездить к сестре, а я попросила перенести поездку до осени.
— Вы правы, — сказала я после паузы. — Я слишком многое на вас переложила.
— Вот именно. А теперь внучку на праздник не дала.
Из комнаты донёсся грохот рассыпавшихся кубиков. Полина позвала бабушку и сказала, что домик упал. Наталья Сергеевна поднялась и вышла. Я осталась сидеть за столом. На холодильнике висел лист с нашими сменами. Свекровь отмечала даты ручкой, чтобы не забыть, когда нужно забирать ребёнка.
Перед уходом я сняла этот лист с её разрешения. Наталья Сергеевна стояла у двери и держала Полинину шапку. Дочка просила оставить домик до четверга, чтобы потом закончить.
— В четверг ты пока к бабушке не придёшь, — сказала я.
Полина подняла на меня глаза.
— Почему?
— Мы меняем расписание.
Свекровь надела ей шапку.
— Мама у нас теперь сама всё умеет. С ней и достроишь.
Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Не говорите так при ней. Вы хотите наказать меня, а ей объясняете так, будто это я всё испортила.
— Юлия, я у себя дома.
— И что? При ребёнке теперь можно говорить что угодно?
Полина зажала уши ладонями. Я тут же замолчала. Присела перед ней и попросила убрать руки. Она отрицательно мотнула головой. Наталья Сергеевна отошла в комнату, а я молча надела дочке ботинки.
В лифте Полина спросила, бабушка теперь её не любит. Я обняла её, насколько позволяла теснота.
— Бабушка тебя любит. Просто мы с ней сильно поссорились. Я повысила голос, и ты испугалась. Прости меня.
— Я смогу к ней приходить?
— Мы договоримся. В нашей ссоре ты ни в чём не виновата.
Дочка кивнула, но до самой машины не выпустила мою руку.
Вечером я отключила будущие автоплатежи и написала Наталье Сергеевне, какие именно услуги больше не будут списываться с моей карты. Потом позвонила соседке Ирине. Раньше она работала воспитателем, а теперь иногда подрабатывала тем, что забирала детей знакомых. Полина знала её по двору.
Мы условились о двух вечерах за пятьсот гривен в неделю. Ирина сразу предупредила, что по пятницам у неё свои дела и после восьми задерживаться она не сможет. Я согласилась и записала время.
Дмитрий выслушал меня, стоя у холодильника. Потом спросил, почему я уже всё решила сама и не обсудила это с ним заранее.