Кассирша ещё раз повернула ко мне платёжный терминал. Я приложила карту другой стороной, затем всё-таки вставила её в разъём и ввела пин-код. Но операция снова не прошла.
Полина прижимала локтем к боку коробку с хлопьями. Позади нас женщина с корзиной нетерпеливо переступила с ноги на ногу, а в соседней очереди расплакался малыш. Я попросила кассира подождать, убрала карту свекрови в кошелёк и достала свою.
Телефон зазвонил уже тогда, когда мы складывали продукты в сумку.
— Ну как, заработала? — спросила Наталья Сергеевна.
Я поставила пакет на край тележки.
— Это вы заблокировали карту?
— Я тебя предупреждала. Будешь разговаривать со мной в таком тоне — останешься без денег.
Полина дёргала меня за рукав и показывала, что коробка с хлопьями никак не влезает в пакет. Я сказала ей положить её сверху.
— Я заплатила своей картой. Сейчас выйдем из магазина, и я вам перезвоню.
— Конечно, делай вид, будто ничего не произошло. Только Дмитрий прекрасно знает, кто вам на самом деле помогает.
Я сбросила звонок. Дочь посмотрела сначала на телефон в моей руке, потом на тележку.
— Бабушка сердится?
— Мы с ней потом поговорим. Подержи, пожалуйста, сумку, чтобы она не упала.
На улице я застегнула Полине куртку до самого подбородка. Ветер гнал по асфальту первые жёлтые листья, и дочь пыталась наступить ботинком на один из них, чтобы он не улетел. Мне хотелось как можно быстрее добраться до машины, но тяжёлая сумка больно впивалась в ладонь. Пришлось остановиться и переложить покупки поудобнее.
Карту Наталья Сергеевна дала мне два года назад. Это была дополнительная карта к её счёту, с небольшим лимитом. Она тогда сказала, что будет каждый месяц переводить по 2000 грн — на продукты для внучки. В тот период я только вышла на работу, Полина постоянно подхватывала простуды, и такая помощь действительно оказалась очень кстати.
Но свекровь видела каждую покупку. Время от времени она звонила и интересовалась, зачем мы берём такой дорогой йогурт или почему снова купили столько фруктов. Я старалась переводить всё в шутку. Однако в последние месяцы эта карта всё чаще всплывала как аргумент в совсем других разговорах: какой садик выбрать, куда ехать летом, у кого проводить выходные.
Накануне Наталья Сергеевна решила, что Полина останется у неё с субботы до понедельника. У свекрови должны были собраться подруги, и ей хотелось показать внучку, послушать, как та читает стихи. Я отказалась. Мы заранее пообещали дочери поездку на детский праздник и уже купили билеты. Я предложила привезти Полину в другое воскресенье.
Свекровь заявила, что я специально отдаляю от неё ребёнка. Я ответила, что это воскресенье у нас уже занято. На этом разговор и оборвался.
Теперь Полина сидела в машине и раскладывала на коленях подобранные листья. Я пристегнула её ремнём и набрала Дмитрия. Муж был в автосервисе: на заднем плане слышался звон инструмента.
— Твоя мама заблокировала дополнительную карту. Она тебе что-нибудь говорила?
— Что-то писала, но я ещё не успел прочитать. Юль, у меня клиент ждёт.
— Тогда вечером поговорим.
— Только ты сейчас ей ничего резкого не отвечай. Она вспылит, потом остынет.
Я посмотрела в зеркало на отражение дочери. Полина пыталась сцепить два листочка черешками.
— Вечером, Дмитрий.
Дома я разложила покупки по местам. На банке детского какао остался ценник, который в магазине забыли снять. Я поддела его ногтем, соскребла липкую бумажку, убрала банку в шкаф и открыла банковское приложение.
Наталья Сергеевна так уверенно говорила о деньгах, что я впервые решила посчитать, сколько сама трачу на её нужды. Раньше я воспринимала всё по отдельности: мобильная связь, интернет, доставка продуктов, фильтры для воды, которые она просила заказать. Что-то списывалось автоматически, что-то я просто добавляла к своим покупкам. Иногда свекровь возвращала деньги, но чаще говорила: «Потом разберёмся».
За обычный месяц набегало около 3500 грн. Чтобы не принять какой-нибудь разовый дорогой заказ за постоянный расход, я проверила три последних месяца. Суммы немного отличались, но среднее выходило примерно таким.
Я села за кухонный стол и стала выписывать платежи на обороте старого календаря. Полина принесла фломастеры и попросила нарисовать ей листочек. Я отодвинула свои бумаги и протянула ей свободный край.
— Тут можно?
— Здесь мне ещё нужно писать. Возьми альбом, он в ящике.
Дочь вернулась с альбомом и устроилась рядом. Пока она выводила на странице неровные прожилки, я нашла в переписке со свекровью её сообщение: «Доставку в этот раз оплачу сама». Ниже был мой ответ: «Не надо, потом». Я закрыла чат.
Дмитрий вернулся поздно. С порога спросил, ужинала ли Полина, потом поставил на плиту сковороду. Я подвинула к нему календарный лист с записями.
— Твои мамины 2000 грн и мои 3500 грн. При этом она уверена, что содержит нашу семью.
Муж взял лист, пробежал глазами и перевернул его.
— А ты посчитала, сколько стоит то, что она забирает Полину три раза в неделю?
Я взяла со стола карандаш и тут же положила его обратно.
Свекровь и правда забирала внучку по вторникам и четвергам, а иногда ещё и по пятницам. Вела к себе, кормила, ждала, пока кто-то из нас освободится. Я работала инженером-сметчиком и к концу месяца часто задерживалась. Дмитрию тоже нередко приходилось оставаться в сервисе до закрытия. У нас сложился удобный порядок, который устраивал нас куда больше, чем её.
— Я благодарна ей за помощь, — сказала я. — Но какое отношение это имеет к выходным?
— Она обиделась. На субботу подруг позвала. Хотела побыть с внучкой.
— Мы обещали Полине праздник.
— Можно было найти компромисс. После праздника отвезли бы к маме.
Я не выдержала и повысила голос:
— Билеты у нас на воскресенье. А она требует забрать ребёнка с субботы до понедельника. Ты вообще слышал, что я тебе говорила?
Из комнаты выглянула Полина. Дмитрий сразу опустил глаза к сковороде. Я позвала дочь, помогла ей открыть пакет с карандашами и отправила рисовать дальше.