…отвечала, что «в следующий раз всё приведём в порядок». И на этом всё заканчивалось.
— Может, она правда не осознавала, что тебя это так ранит, — неуверенно произнёс Тарас.
Я немного помолчала, собираясь с мыслями.
— Тарас, представь: к тебе каждые выходные без приглашения заявляются пятеро почти чужих людей. Едят из твоей посуды, принимают душ, занимают комнаты. А потом уезжают, оставляя после себя гору грязной посуды и перевёрнутый дом. И каждый раз обещают: «Потом уберём». Тебе бы это понравилось?
В трубке повисла тишина.
— Вот и подумай, — тихо добавила я.
Прошла неделя. Субботнее утро было неожиданно спокойным. Я сварила себе кашу, вышла в огород, прополола грядки. К полудню нажарила кабачковых оладий, щедро полила их сметаной и устроилась с тарелкой на крыльце. Кузнечики стрекотали в траве, воздух пах молодой листвой. Никто не приехал.
Ещё одна неделя — та же тишина.
В среду раздался звонок. На экране высветилось имя Олены. За три месяца — впервые не с сообщением «мы завтра будем», а просто так.
— Оксана Дмитриевна, добрый день. Вы можете поговорить?
— Слушаю.
Она замялась. Я слышала её дыхание, паузы между словами. Обычно Олена говорила быстро, уверенно, словно заранее знала, что и как скажет. Сейчас же подбирала фразы осторожно.
— Я хочу извиниться. Честно. Я не понимала, что вам настолько тяжело. Тарас мне всё объяснил.
Я не перебивала.
— Мне казалось, что всё как-то само собой решается. Приехали, отдохнули, уехали — и точка. А то, что кто-то потом моет, стирает, убирает… я об этом не задумывалась. Не потому что мне было всё равно. Просто не думала. И, наверное, это даже хуже.
— Возможно, — спокойно ответила я.
— Мы хотели бы приехать. Только вдвоём с Тарасом. Без компании. Приведём участок в порядок. Я знаю, что газон мы испортили, мангал так и остался грязным, а тот надувной бассейн до сих пор стоит…
— Стоит, — подтвердила я. — Вода в нём уже зелёная, листья на дне.
Она снова помолчала.
— Мы приедем в субботу, если вы разрешите. И я не буду говорить «в следующий раз». Мы просто сделаем.
В субботу они были у ворот в десять утра. Тарас — в рабочей одежде, Олена — в поношенной футболке и старых джинсах. Без лишних разговоров взялись за дело. Бассейн спустили, высушили и убрали в машину. Мангал отскребли до металла. Газон аккуратно подсеяли.
К обеду я сварила щи из молодой капусты с собственной грядки. Мы сели на веранде. Олена ела молча, без привычной суеты и смеха. Тарас тоже был непривычно серьёзен.
Наконец Олена отложила ложку.
— Оксана Дмитриевна, можно задать вопрос? Только скажите честно.
— Спрашивай.
— Если я когда-нибудь захочу приехать с подругами… не сейчас, позже… это возможно? Но всё по правилам. С предупреждением заранее, с уборкой. Раз в месяц, не чаще. И максимум двое.
Она не поднимала глаз, смотрела в тарелку.
— Можно, — сказала я после паузы. — Но при одном условии.
Она вскинула взгляд.
— Каком?
— Мокрые полотенца сушатся на верёвке. За сараем. Там крепкие крюки — Олег когда-то сам вбивал. Они выдержат хоть палас. Но не на кустах смородины.
Олена кивнула. В её глазах мелькнуло понимание — то самое, которое приходит не от слов, а от осознания.
— На верёвке. Я запомнила.
Вечером они уехали. На смородине ничего не болталось — ни тряпки, ни полотенца.
Я вышла в сад, прошлась по тропинке до калитки и обратно. В яблоне перекликались дрозды. Остановилась у куста смородины. Мой куст. Моя земля. И мои правила.
Впервые за долгое время мне не нужно было после гостей перемывать чужую посуду. Я могла просто стоять в тишине и слушать, как сгущаются сумерки.
И я стояла.
Прошёл год и восемь месяцев. Сейчас апрель, новый сезон. Я открыла дачу: распахнула окна, включила воду, проверила грядки. Смородина пережила зиму отлично — даже тот самый куст дал свежие побеги.
Прошлым летом Олена приезжала трижды. Ровно раз в месяц, как и договаривались. С ней были две подруги, не больше. Перед отъездом Тарас обходил участок с пакетом для мусора, собирая всё до последней бумажки. Олена мыла посуду. Не всю — часть я по привычке домывала сама. Но разница ощущалась.
А полотенца каждый раз аккуратно висели на верёвке за сараем. Ни одного — на кустах.
Не знаю, изменилась ли Олена по-настоящему или просто не хочет, чтобы я снова закрыла ворота. Возможно, сначала это был страх. Но, может быть, со временем придёт и настоящее понимание.
А может, однажды всё повторится. Вдруг опять появится шумная компания и караоке до ночи.
Только теперь я знаю главное: засов на моих воротах исправен. И я умею им пользоваться.
А вы в какой момент решились бы сказать «достаточно»?