— Подумаешь, люди приехали передохнуть, — говорил он, словно речь шла о сущей мелочи. — Всё-таки родственники.
— Родственники, которые даже минимально помочь не хотят, зато потом ещё нос воротят, если на столе что-то не по их вкусу, — парировала Марина.
Сергей каждый раз тяжело вздыхал, будто сам разговор давил ему на грудь, и начинал просить её не заводиться, не раздувать скандал и не портить отношения с его близкими. На этом всё обычно и зависало: спор не заканчивался, но и дальше не двигался. Сергей мастерски уходил от продолжения, переводя тему то на погоду, то на работу, то на какие-нибудь бытовые мелочи.
А его родня тем временем продолжала появляться на даче как у себя дома. Лето разгоралось, и дом постепенно превращался в проходной двор. То у кого-то из двоюродных намечался день рождения, то всем вдруг срочно хотелось «на природу», то у кого-то отключали воду, и они просились пожить «буквально недельку». Марина уже перестала удивляться, что её мнения по этому поводу никто даже не спрашивал.
Больше всего её выводил из себя Игорь. В отличие от свекрови, он даже не пытался делать вид, что стесняется. Мог приехать с друзьями, занять беседку, развести шашлыки, разложиться на полдня, а потом ещё с важным видом заметить, что участок маловат, бассейн неплохо бы расширить, да и мангал давно пора заменить на нормальный.
— Может, тебе тогда собственную дачу завести, раз наша такая неудобная? — однажды не выдержала Марина, когда в очередной раз услышала от Игоря замечание про «древний мангал».
Игорь тут же оскорбился, пожаловался брату, а Сергей снова устроил Марине нравоучение. Мол, она всё обостряет, разговаривает грубо и вообще не умеет нормально общаться с людьми.
Но самым показательным оказался случай с погребом. Марина и Сергей вложили в него немалые деньги: сделали всё для зимнего хранения, поставили удобные полки, стеллажи, наладили температурный режим. Осенью они приехали забрать заготовки и обнаружили, что значительной части банок просто нет. Свекровь, ничуть не смутившись, призналась, что взяла себе. И добавила так спокойно, будто это само собой разумелось: у вас ведь всё равно много, не обеднеете.
Марина тогда не устроила истерику и не повысила голос. Она просто вышла из погреба, села в машину и минут двадцать сидела неподвижно, глядя перед собой. Сергей подошёл следом и осторожно постучал в стекло.
— Ну чего ты так… Это же всего лишь банки. У нас всегда лишнее остаётся.
— Сергей, — произнесла Марина очень ровно, почти шёпотом, и от этого её слова звучали куда страшнее крика, — я больше не могу. Правда не могу. Это наш дом. Мы в него вложили силы, деньги, время. А твои родственники ведут себя так, будто это ничейная территория, где можно брать всё подряд без спроса.
— Ты просто не хочешь понять… Это же семья.
— Я как раз всё понимаю, — тихо ответила она. — Только почему в этой семье я каждый раз должна готовить, убирать, терпеть, молчать, а если вдруг скажу хоть слово — сразу становлюсь виноватой?
Сергей ничего не сказал. И это молчание оказалось тяжелее любой ссоры. Марина в тот момент окончательно поняла: он ничего менять не станет. До последнего будет делать вид, что не замечает наглости родных, лишь бы не конфликтовать с матерью и братом. А разбираться с последствиями придётся ей: либо терпеть дальше, либо превратиться в ту самую «неудобную невестку», о которой потом будут шептаться за спиной.
Решение созрело не сразу. Марина долго прокручивала всё в голове, прикидывала разные варианты. Поговорить напрямую со свекровью? Финал был очевиден заранее: обиды, слёзы и обвинения в чёрствости. Поругаться с Игорем? Сергей тут же встал бы на дыбы и заявил, что она разрушает отношения между братьями. Объявить молчаливый бойкот? Родня, скорее всего, просто продолжила бы приезжать, будто ничего не происходит.
И тогда Марине пришла в голову другая мысль. Не скандалить. Не доказывать. Просто показать ситуацию с обратной стороны.
Она узнала, что у Игоря скоро день рождения и отмечать его собираются на даче у свекрови — в том самом доме, который когда-то построил покойный отец Сергея для всех детей. Та дача была проще, чем их с Сергеем: без бассейна, без красивой беседки, без всех этих удобств. Зато места там было больше.
Их с Сергеем, конечно, не пригласили. И это было не впервые. Марина давно заметила странную избирательность: когда праздник устраивали родственники, звали всех кого угодно, кроме них. Зато к Марине с Сергеем приезжали без всяких приглашений, будто это естественный порядок вещей. Она всё чаще думала, что дело не только в обиде из-за её резкости с Игорем. Возможно, родне просто было удобно: зачем звать тех, за чей счёт привыкли отдыхать, если на собственном застолье можно сэкономить?
И Марина решила: они поедут сами. Без приглашения. Ровно так же, как его родня приезжала к ним.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Сергей посмотрел на неё так, будто она предложила что-то совершенно безумное. — Нас туда не звали.
— Нас тоже никто не звал на нашу дачу, когда твоя мама там фактически поселилась, — спокойно ответила Марина, убирая в сумку ключи и телефон. — Так что собирайся. Поехали.
— Марина, это как-то неправильно…
— Неправильно, Сергей, — перебила она, — когда твои родственники каждую неделю приезжают к нам без звонка и считают это нормой. А если мы один раз появимся без официального приглашения — это уже неудобно? Очень интересная логика.
По дороге к свекровиной даче Сергей ещё пытался её отговорить: вздыхал, нервно поглядывал в окно и то и дело повторял, что она всё испортит.