Сначала он говорил про испорченный праздник, потом — про то, что «люди же смотрят», а под конец начал повторять, что его мать обязательно расстроится. Марина не спорила. Она крепко держала руль, следила за дорогой и вспоминала, сколько раз расстраивалась сама, когда после очередного «мы просто на пару дней» оставалась одна среди гор посуды, пустого холодильника и чужих требований.
К тому моменту, как они добрались до дачи свекрови, застолье уже набрало обороты. Во дворе собралась почти вся родня: тётки, дядьки, двоюродные братья и сёстры, Игорь с Ольгой и детьми. Свекровь суетилась возле длинного стола, заставленного тарелками с закусками, салатами, нарезками и мясом. Всё это выглядело до боли знакомо: именно такие столы Марина обычно накрывала у себя, когда эта же самая компания внезапно решала «заглянуть на выходные».
Их появление подействовало на гостей так, будто посреди мирной беседы кто-то резко хлопнул дверью. Разговоры оборвались. Несколько человек замерли с поднятыми вилками. Кто-то даже не сразу сообразил, куда деть бокал.
Марина, не дожидаясь приглашения, спокойно оглядела стол и сказала именно то, ради чего приехала:
— Ну что ж, теперь вы нас угощайте.
Она выбрала свободный стул, устроилась поудобнее и сложила руки на коленях так невозмутимо, будто её здесь давно ждали.
— Мы вас принимали столько раз, что уже и счёт потеряли. Теперь, наверное, ваша очередь.
Первым очнулся Игорь. Он попытался улыбнуться, но вышло неловко, а голос предательски дрогнул:
— Марина, вы же… как-то неожиданно. Вы не звонили. Мы не знали, что вы приедете.
— Правда? — Марина посмотрела на него почти ласково, но от этой мягкости Игорь заметно напрягся. — А вы нас обычно заранее предупреждаете, когда собираетесь к нам? Нет? Удивительно. Я-то думала, у нас семья, а в семье правила для всех одинаковые. Или я что-то неправильно поняла?
Свекровь, наконец придя в себя, поспешила вмешаться и вернуть происходящему видимость нормальности.
— Мариночка, конечно, садитесь, садитесь… Сейчас всё поставим, всё найдём, — заговорила она слишком бодро, торопливо двигая тарелки и салфетки, хотя по растерянному лицу было видно: она совершенно не понимает, как реагировать на эту сцену.
Сергей стоял рядом, пунцовый от стыда. Он переминался, будто земля под ногами стала слишком горячей, и всем своим видом мечтал исчезнуть. Несколько раз он пытался поймать взгляд жены, без слов умоляя её остановиться, но Марина словно не замечала его. Она смотрела только на тарелку, которую ей поспешно пододвинула Ольга.
— Может, вина? — предложила Сергею тётка, очевидно решив, что дружелюбный тон поможет сгладить неловкость.
— Спасибо, не надо. Я за рулём, — сухо ответила Марина, взяла вилку и попробовала салат.
Она пожевала, чуть заметно поморщилась и, не обращаясь ни к кому конкретно, произнесла:
— Соли не хватает.
За столом кто-то нервно кашлянул.
— Хотя ничего страшного, — продолжила она всё тем же ровным голосом. — Невозможно же каждый раз готовить безупречно. Я тоже не всегда успеваю всё довести до идеала, особенно когда у нас неожиданно оказывается человек пятнадцать гостей.
Слова прозвучали негромко, но смысл в них был настолько очевиден, что над столом повисла тяжёлая тишина. Все поняли, куда она клонит, и именно поэтому никто не спешил отвечать.
Игорь попытался перевести всё в шутку:
— Да ладно тебе, Мариночка, мы же свои люди. Какие между родственниками подсчёты?
— Разумеется, никаких, — спокойно согласилась Марина и кивнула. — Я тоже так думаю каждый раз, когда вы приезжаете к нам. Никаких подсчётов. Просто иногда, знаешь ли, хочется тоже побыть гостьей. Без приглашений, без предупреждений, без лишних церемоний. Раз у нас это считается нормальным.
Она съела ещё несколько ложек салата, затем попробовала мясо и заметила, что оно получилось «чуть суховатым». От десерта отказалась, сославшись на то, что сладкое вечером вредно для фигуры, хотя все прекрасно знали: обычно Марина не отказывалась от торта ни утром, ни ночью, если ей действительно хотелось.
Праздник, который должен был тянуться до позднего вечера — с шашлыками, песнями и шумными разговорами, — вдруг сдулся. Веселье пропало, будто его выключили. Гости говорили тихо, осторожно, поглядывали друг на друга и словно боялись лишний раз произнести что-нибудь не то.
Свекровь несколько раз предпринимала попытки завести с Мариной обычную беседу: то о погоде, то о самочувствии, то о каких-то соседях. Но Марина отвечала вежливо, коротко и холодно, как отвечают людям, с которыми не хотят ссориться, но и близости больше изображать не собираются.
Она просидела за столом ровно столько, сколько требовалось, чтобы формально не выглядеть совсем уж невоспитанной. Затем поднялась, аккуратно поправила юбку и стряхнула с неё несуществующие крошки.
— Ну что ж, спасибо за угощение, — сказала она. — Нам пора. У нас ещё дела. Сергей, поехали?
Сергей, который весь вечер провёл почти молча, втянув голову в плечи, поднялся следом. Он что-то пробормотал — то ли извинение, то ли запоздалое поздравление брату. После всего случившегося эти слова прозвучали настолько не к месту, что стало ещё неловче.
Уехали они так же резко, как и появились. Без объятий, без долгих прощаний у калитки, без привычной семейной теплоты, которую обычно изображали на расставание.
В машине Сергей не выдержал почти сразу, как только дача свекрови осталась позади.
— Ты понимаешь, что сейчас устроила? — сорвался он. — Это был день рождения моего брата! А ты превратила всё в какое-то представление!
— Представление? — Марина даже не повернула к нему головы, продолжая смотреть на дорогу. — Я всего лишь приехала в гости так, как ваши родственники привыкли приезжать к нам. Без звонка, без приглашения, без подарков. Села за стол и попросила накормить. Что не так?
— Не так то, что нельзя вести себя настолько нагло!
— Нагло? — Марина коротко усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — А когда твоя мать живёт у нас, это, по-твоему, называется скромностью?