Свекровь замерла посреди кухни, так и не успев опустить половник в кастрюлю. Игорь, брат Сергея, вскочил из-за стола с такой силой, что зацепил край скатерти. Блюдце с малосольными огурцами опасно качнулось и почти съехало прямо на колени его жене. Ольга смотрела на Марину так, будто та вошла не через калитку, а появилась из воздуха.
— Мариночка… вы… это как же… — свекровь растерянно переводила глаза то на невестку, то на сына, явно надеясь, что Сергей сейчас вмешается, всё объяснит, извинится и скажет, что произошло какое-то нелепое недоразумение.
Марина стояла на пороге дачной кухни в лёгком светлом плаще, с небольшой сумкой через плечо. Ни коробки с тортом, ни букета, ни привычных пакетов с продуктами, которые она обычно тащила на каждую семейную встречу, у неё не было. Только маленькая сумочка и спокойное, почти равнодушное выражение лица.
— Чего замерли? — Марина медленно оглядела всех, кто сидел за длинным столом под яблоней. — День рождения, между прочим. Гости приехали. Так что давайте, накрывайте.
Повисла такая густая тишина, что за забором отчётливо стало слышно, как надрывается соседская собака.
— Какие ещё гости? — неуверенно спросила Ольга, жена Игоря, никак не понимая, шутит Марина или говорит всерьёз.
— Мы гости, — Марина чуть улыбнулась, но только губами. Затем подошла к свободному стулу, спокойно отодвинула его и села так уверенно, будто находилась у себя в гостиной. — Теперь ваша очередь хлопотать у стола. Мы ведь к вам каждый раз не с пустыми руками приезжаем, правда?
Сергей, муж Марины, всё это время стоял за её спиной с букетом. Он единственный всё-таки купил цветы, потому что приехать совсем без ничего ему не позволяла совесть. Лицо его заметно побледнело, и веснушки на носу проступили ещё ярче. Он сделал шаг вперёд, открыл рот, явно собираясь сгладить неловкость, перевести всё в шутку или хотя бы извиниться за жену.
Но Марина даже не повернулась к нему.
— Я сказала — накрывайте, — повторила она ровным голосом. — Что вы все смотрите, будто вас к месту приклеили?
Чтобы понять, как женщина вполне воспитанная, сдержанная и внешне интеллигентная дошла до того, что произнесла подобное в доме свекрови, нужно вернуться на несколько месяцев назад. Именно тогда всё и началось — на той самой даче, которую Марина с Сергеем строили почти десять лет, вкладывая туда отпуска, премии, выходные, силы и нервы.
Участок им когда-то подарил отец Сергея незадолго до смерти. Это был его последний широкий жест перед уходом. Марина до сих пор помнила, как они с мужем, совсем ещё молодые, прорубались через заросли бурьяна, таскали кирпичи, спорили с бригадиром, отказывались от дорогой отделки, чтобы не экономить на крыше и нормальных окнах. Эта дача стала их общим делом, почти ребёнком, в которого они вложили не только деньги, но и жизнь: каждую свободную минуту, каждую отложенную гривну, каждую надежду на спокойный отдых.
А потом на дачу повадилась родня.
Поначалу всё выглядело вполне безобидно. Свекровь приехала посмотреть, как сын устроился, привезла баночку варенья и осталась на пару дней. Марина не стала возражать: мать всё-таки, как её не принять. Потом на выходные заглянули Игорь с Ольгой. Сказали, что у них ремонт, в квартире пыль столбом, вот они и решили выбраться на свежий воздух. Марина снова промолчала. Брат мужа — не посторонний человек.
Только эти «пара дней» и «одни выходные» как-то незаметно превратились в постоянный порядок. Свекровь постепенно заняла себе целую комнату: привезла тёплый плед, любимую чашку, домашние тапочки и ещё кучу мелочей, словно собиралась там жить на постоянной основе. Игорь с Ольгой стали приезжать каждые выходные, почти по расписанию, будто ходили на работу. С собой они брали только детей и отличный аппетит. Потом подтянулись остальные: тётка Сергея, какие-то двоюродные родственники, о существовании которых Марина раньше даже не слышала.
Дача из семейного убежища превратилась в проходной двор.
И хуже всего было не само количество людей. Гораздо сильнее Марину выводило из себя то, что все эти гости вели себя не как в чужом доме, а как в бесплатном пансионате. Приезжали в пятницу вечером, уезжали в воскресенье сытые, довольные, отдохнувшие, надышавшиеся свежим воздухом, но почти никогда ничего не привозили. Продукты из города тащила Марина. Готовила тоже она. У плиты стояла она же, пока остальные плескались в бассейне, качались в гамаках или просто лениво обсуждали погоду за столом.
Свекровь, конечно, время от времени предлагала помочь. Но происходило это так, что в итоге работа всё равно возвращалась к Марине. То соль оказывалась не та, то картошку свекровь чистила так медленно, что проще было сделать самой, то у неё внезапно начинала ныть спина от наклона над раковиной. И вся помощь заканчивалась вздохами, советами и перекладыванием обязанностей обратно на хозяйку.
— Может, уже хватит это терпеть? — спрашивала Марина мужа после очередного такого нашествия, когда родня наконец разъезжалась, а кухня выглядела так, словно по ней пронёсся ураган. — Давай хотя бы скажем им, чтобы продукты с собой брали. Или пусть приезжают не каждые выходные.
Сергей в такие моменты неизменно отводил взгляд.
— Марина, ну это же моя семья. Как я им скажу: не приезжайте?
— Не «не приезжайте», — поправляла она. — А не приезжайте каждую неделю. Или хотя бы помогайте по-человечески. Мы эту дачу своими руками поднимали, всё свободное время туда вложили, а они ведут себя так, будто приехали в санаторий.
Сергей же, как обычно, только устало отмахивался и говорил, что она слишком сгущает краски.