— Родные люди, как ты сам говорил, должны поддерживать друг друга, — добавила Наталья уже тише.
— Да ты… ты же законченная эгоистка! — Дмитрий почти плюнул в камеру домофона, и его лицо на маленьком экране стало багровым. — У тебя всё только «моё» да «моё»! Моя квартира, мои деньги, мои правила! А где любовь? Где доверие между мужем и женой?
— Вот именно, Дмитрий. Где оно? — Наталья произнесла это негромко, но каждое слово прозвучало твёрдо. — Ты первым его разрушил. На этом всё. Если продолжишь ломиться, орать на лестничной площадке и устраивать спектакль, я позвоню в полицию. Ты мешаешь соседям, а законных оснований находиться в моей квартире у тебя больше нет. В понедельник я подам заявление на развод через Дію. Детей у нас нет, совместного имущества тоже, так что затягивать там нечего.
— Ничего у тебя не выйдет! — заорал он. — Я не соглашусь! Найму юриста! Докажу, что ремонт тоже делал, что вкладывался!
— Нанимай кого хочешь и доказывай что угодно, — спокойно ответила она. — Только квитанции за услуги адвоката не выбрасывай. Возможно, они тебе ещё понадобятся. Прощай, Дмитрий.
Наталья отключила домофон, постояла секунду в коридоре, прислушиваясь к собственной тишине, а потом развернулась и направилась на кухню. Она была уверена: сразу он не уйдёт. Так и случилось. Минут десять Дмитрий топтался за дверью, звонил кому-то, громко ругался, сыпал проклятиями и обвинениями, будто во всём произошедшем виновата исключительно она.
Потом раздался характерный щелчок выдвижной ручки чемодана, заскрежетали по плитке колёсики, где-то в шахте загудел вызванный лифт. Двери лифта открылись, закрылись.
И наконец стало тихо.
Примерно через час телефон, лежавший на столе, коротко завибрировал. Наталья бросила взгляд на экран. Высветилось имя: «Оксана».
Брать трубку ей не хотелось. Но Наталья понимала: лучше поставить точку сейчас, чем потом неделями получать сообщения, упрёки и истеричные звонки. Она провела пальцем по экрану и включила громкую связь.
— Ты вообще в своём уме?! — голос золовки сразу сорвался на визг. — Что ты устроила? Дмитрий припёрся ко мне с чемоданами! У меня однокомнатная квартира, ты предлагаешь мне его на коврик у двери положить?
— Добрый вечер, Оксана, — ровно сказала Наталья, наливая себе свежий чай. — Это уже не моя забота. Он твой брат. Ради тебя он пожертвовал моим доверием, нашим браком и моими накоплениями. Теперь, наверное, настало твоё время отблагодарить его.
— Да какие там накопления, Господи! — фыркнула Оксана. — Он мне занял! Я бы всё вернула. Потом. Когда смогла бы. Что ты за эти деньги так вцепилась? Ты же нормально зарабатываешь, могла бы понять ситуацию. У меня кредиторы под домом стояли!
— Оксана, слушай внимательно, — голос Натальи стал холодным, почти стальным. — Если бы ты пришла ко мне сама и честно рассказала, что у тебя беда, мы бы сели за стол и подумали, что можно сделать. Возможно, оформили бы перекредитование, расписали бы платежи, составили нормальный план. Но вы с Дмитрием решили иначе. Решили, что меня можно просто поставить перед фактом. Взять мои деньги, спрятать правду и выставить меня дурой в моём же доме.
— Никто тебя дурой не выставлял! — взвилась Оксана. — Это не только твои деньги! Дмитрий тоже мужик в семье, он имел право распоряжаться!
— Нет, не имел, — отчеканила Наталья. — И ты прекрасно это понимаешь, как бы сейчас ни пыталась выкрутиться. А раз у Дмитрия больше нет ни жилья, ни сбережений, значит, поживёт у тебя. И кормить его тоже будешь ты. Надеюсь, твоей зарплаты в салоне хватит на двоих.
— Ах ты… меркантильная гадина! — зашипела Оксана. — Я всем расскажу, какая ты на самом деле! Все узнают!
— Рассказывай, — спокойно разрешила Наталья. — Только не забудь уточнить, что свои долги перед банком ты закрыла чужими деньгами. Всего доброго, Оксана.
Она нажала отбой. Затем открыла настройки контакта и без малейшего колебания отправила номер золовки в чёрный список. Следом то же самое сделала с номером Дмитрия. Потом удалила их из мессенджеров, убрала общие чаты, стёрла всё лишнее. Если Дмитрию понадобится что-то по разводу, у него была её электронная почта. Этого более чем достаточно.
Наталья осталась сидеть за кухонным столом. Горячая кружка грела ладони, пар поднимался тонкой прозрачной струйкой. За окном постепенно загорались огни вечернего города. Машины скользили по влажному асфальту, и красные с жёлтыми отблески фар расплывались в лужах длинными дрожащими полосами.
Деньги, конечно, было жаль. Двести сорок тысяч гривен — не мелочь, не сумма, которую можно просто забыть на следующий день. Чтобы снова собрать такую подушку безопасности, придётся долго откладывать, отказывать себе, планировать каждый лишний расход.
Она могла бы обратиться в суд. Могла бы попытаться доказать кражу, поднять банковские выписки, подтвердить происхождение наличных, искать свидетелей, писать заявления, месяцами ходить по кабинетам. Могла бы снова видеть Дмитрия, слушать его жалкие оправдания, наблюдать, как Оксана врёт, изворачивается и изображает несчастную жертву обстоятельств.
Но Наталья вдруг поняла: она не хочет отдавать им ещё и свои нервы.
Пусть эти деньги станут ценой урока. Очень дорогого, болезненного, но честного. Платой за возможность быстро и без долгой грязной войны вычеркнуть из своей жизни человека, который предал её доверие, и его сестру, привыкшую решать свои проблемы чужими руками.
Она купила себе свободу. Дорого. Зато окончательно.
Наталья сделала маленький глоток чая и неожиданно для самой себя улыбнулась. Завтра суббота. Она выспится без будильника, потом зайдёт в любимую кофейню за свежими круассанами, а после откроет сайты с объявлениями о продаже недвижимости. Участок за городом подождёт до следующего года — ничего страшного. Теперь она точно знала главное: на её будущей веранде будут сидеть только те, кто уважает её труд, её границы и её жизнь.
Квартира наполнилась спокойствием. Тишина больше не казалась пустой — она была мягкой, тёплой, настоящей.
И впервые за долгое время Наталья почувствовала себя по-настоящему счастливой.